Истории из Жизни

Интересные рассказы, истории из нашей жизни
Живем мы в самом сердце континента, вдали от моря и яркого солнышка, и очень долгое время не решались на дальнюю поездку. Я нахожусь в серьезном возрасте и имею нехрупкую комплекцию. И вот, свершилось чудо – мы оказались на залитом горячим солнцем пляже Анапы, среди таких же счастливых от отпуска людей. В первый же день я всерьез решила сделать наш отдых ярким и с детской непосредственной улыбкой заявила мужу, что хочу прокатиться на банане. Возражения не было, и с предвкушением приключения мы пошли к пирсу. Кроме группы молодых ребят, работающих на прокате, никого не было. Меня это не насторожило. Нас попросили подождать 5-7 минут, чтобы набрать команду. Никто не подошел в течение 20 минут. Мое предчувствие опять промолчало. Тогда один из парней сказал, что ради нас они согласны прокатиться за компанию и исключительно ради нашего удовольствия. Меня и это не смутило. Четко чеканя шаг, я подошла к банану с носа. Парень восхищенно-удивленно уточнил, желаю, ли ехать первой? Будучи абсолютно уверенной, что лучший вид всегда впереди, я уверенно качнула головой. Парнишка откровенно радостно улыбнулся, но мой внутренний голос и тут промолчал, язвительно похихикивая где- то глубоко в душе и потирая ручки. На нас надели спасательные жилеты, вызвав мое легкое недоумение (я ведь умею плавать!!!) и подвели к посадочным местам. Даже в эту роковую минуту меня ничего не насторожило! Мне показали поперечный ремень на банане, сказав, что я должна за него держаться, позади меня расположились другие участники, были пара девчат и юношей, парнишка на гидроцикле глянул на нас, как показалось, с ободряющей улыбкой, и мы тихо двинулись из бухты. Легкий ветер развевал мои волосы, неторопливые волны качали нас, ласковое солнце грело мое лицо, и отпуск радовал ощущением абсолютной гармонии. Через пару минут ситуация начала радикально меняться. Наш буксировщик начал набирать скорость, и первой же волной меня накрыло полностью, и ощущение горькой соленой воды встряхнуло мои подсознательные предчувствия, но было поздно. На следующей волне меня подкинуло так, что стало неловко перед сидящим сзади, так как, я, будучи человеком обязательным, крепко держалась за ремень, но законы физики и вес тела затмили сидящим позади все морские виды. Я удачно приземлилась на банан, хотя и оказалась сантиметров на 20 дальше своего места. Радостно хихикнув и гордясь собой, за то, что достойно вышла из «непредвиденной» ситуации, горделиво постаралась сесть поудобнее, решив, что это больше не повторится. Волн 7-8 я уже ничему не удивлялась и перестала стесняться подкидыванию моего организма, но тут гидроциклист заложил неслабый вираж, и это совпало со значительной волной. Меня подкинуло, и банан ушел резко вправо. Со всей своей обязательностью я крепко держалась за ремень. Приземление было жестким, я оказалась одной ногой в воде, повиснув на ремне, фактически села на поперечный шпагат с каким-то подозрительным хрустом. И в молодые годы гимнастические упражнения доставляли мне основательное беспокойство, а в последние годы я совсем отдалилась от простейшей физкультуры, но возможности подумать о подлости внутреннего голоса уже не было. Провисев минуты 3 в весьма проблемной позе, пересчитала все волны и внезапно ощутила, что нижняя часть моего купальника пытается сползти от сильного сопротивления воды, но удержать ее просто нечем. И тут я почувствовала озарение: я же могу отпустить ремень – есть же жилет! Радостно улыбнулась самой себе во все свои 32 зуба и отпустила. Идущая следом волна меня накрыла полностью и обеспечила солью на ближайшие полгода. Отплевываясь, ругаясь и удивляясь беспечности водителя, начала искать уходящий к горизонту банан, но увидела настороженно – улыбающиеся физиономии всех напарников совсем неподалеку. Очередной момент ясновидения дал мне, наконец, подсказку – все было неслучайно! Появился выбор — разозлиться или похихикать. Большой палец, поднятый над очередной волной, помог вызвать симпатии молодежи. Когда меня поднимали на банан, с него свалились трое. Последующие рывки и развороты на банане я с удовольствием встречала с поднятыми вверх руками и ныряла в теплые воды Черного моря. После того, как мы сошли на берег, нам предложили купить фотографии нашего приключения. При одной мысли, как я могу там выглядеть, категорически замотала головой. Хромая и скрепя всеми суставами, мы поползли к лежакам. На закате, когда солнышко становится особенно ласковым, муж, хитро глянув на меня из-под кепки, спросил: — Завтра поедем на «ватрушке»? Как в ускоренном кино, перед глазами пронесся сегодняшний день, что помогло почти спокойно сформулировать невозмутимый ответ: — Пожалуй, на ближайшие пару лет мне впечатлений достаточно. Отпуск только начинался….
Новость о том, что Михаил Петрович надумал выдавать замуж единственную дочку, взбудоражила всю деревню. Еще бы: невеста была не то что некрасива, а даже откровенно страшна. C большим носом, косоватая и разными по длине ногами — за Варенькой не стояла очередь из женихов. Даже обычная прогулка девушки до магазина и обратно обычно оборачивалась смешками, которые сопровождали Вареньку повсюду. — Чего ты, как Варька-кривая, ходишь, — ругали матери ребятишек, если те играючи начинали подволакивать одну ногу. Но Михаил Петрович в дочке души не чаял. А потому, будучи человеком не бедным — все-таки председатель — посулил неплохое приданое. В деревне сразу зашушукались. Мол, ради такого приданного можно и присмотреться к девушке. Вроде как и работящая, да нраву смирного. В итоге женихов образовалось два. Васька да Петька. Василий был сыном учителя — интеллигент, значит. Хоть семья была и не очень богатая, тем не менее у парня за душой уже был построенный на окраине деревни дом. Хоть сейчас заезжай и живи. Да и родители Василия были не прочь породниться с Михаилом Петровичем. — Васька, готовься жениться, — огорошил сына отец. — Приглядел я тебе Варвару, Михаила Петровича дочку. Самая лучшая тебе жена получится. — Чевой это? Кривая да страшная, не хочу такую. Лучше б Марьяну за меня сосватали, — скривил губы будущий жених. — Нет уж сын, женись давай на Варваре. У них и семья побогаче, одни только лошади чего стоят. А с лица воды не пить, — ответил отец. А вот другой жених, Петр, был не то что бы совсем нищим, но совсем небогатым. Воспитывала парня одна старушка-мать, и, уж, конечно, она не могла обеспечить единственного сына отдельным жильем. — Куда ж ты суешься, Петруша? Засмеют в деревне-то. Со свиным рылом, да в калашный ряд… — причитала мать, когда Петр наказал ей готовить чистую одежду для сватовства. — Да и невеста-то не больно красива. — Да как не красива-то, мам? Глаза у нее голубые , как васильки, а коса словно огонь, длинная да острая. А то что хромоножка, так это мне вообще неважно. Собирайся, идем свататься. Охая, мать принялась готовиться. Видать, думала она, у ее Петруши большое сердце и зоркие глаза, которые смотрят глубже внешней обертки. Михаил Петрович, конечно, был удивлен, что женихов целых два. Умудренный годами, он прекрасно понимал, что его дочка внешностью подойдет не каждому. Потому пообщавшись со сватами с каждой стороны и хорошенько подумав, он решил отдать предпочтение Василию. — Но, папа, мне по душе больше Петр, — потупив глаза, принялась уговаривать Михаила Петровича дочка. — Мы давеча у мостков на озере столкнулись, у меня коромысло нарушилось. Так он живо мне помог. Добрый мне показался, и взгляд у него теплый. А Василий смотрит, будто хитро как-то, да холодно. — Ну не знаю, — покачал седой головой Михаил Петрович. — Думаю, Петр твой быстро разбазарит все приданное, что за тобой приготовлено. Не видал никогда хорошей жизни, а тут, как снег на голову, все да сразу. Мне видится, что за Василием тебе получше житься станет. Семья, опять же, хорошая. Варваре не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. И хотя сердце лежало к Петру, идти наперекор решению отца она не решилась. Свадьбу сыграли быстро, а то, не дай бог, жених передумает. И уже через месяц молодые переехали в свой дом и обзавелись хозяйством. Варвара, несмотря на физические недостатки, была работящий, и в ее руках все спорилось. А вот молодой муж, наоборот, мог целыми днями, лежа на кровати, читать книги. В учительской семье всегда было много книг, и Василий с малолетства пристрастился к чтению. — А что, Варя, читала ли ты когда-нибудь Грибоедова? Или, скажем Достоевского? — Чегой? — удивлялась Варенька. — Экая ты недалекая… — сокрушался Василий. — Об чем разговаривать с тобой, даже и не знаю. — Да как об чем? Загон у телушки надо бы подправить, да свиньям корыто раздобыть, чтоб поширше было, а то они все проливают, — начинала перечислять насущные дела молодая жена. — Все ты об одном, — махал рукой Василий. — Свиньи да загоны одни в голове. Лошадей, кстати, твой отец подарил, вот и ходи за ними сама. Так и повелось. Варвара с утра до ночи по хозяйству шуршит, за скотиной да огородом ходит. А Василий только книжечки читает, да пеняет еще жене на ее необразованность. Варвара было дело попыталась к свёкрам обратиться, чтоб на сына повлияли. Ну дело разве — загон у свиней падает, шифер на крыше градом побило, а хозяину и дела нет. Но к ее удивлению, в семье мужниных родителей дело обстояло точно так же. — Пускай читает, — пожала плечами свекровь. — Бабы сильный народ, вот и работай. Не то Василий живо себе другую найдет, покрасивее. А Василий и нашел. Тайком бегал вечерами через огород к Марьяне. Та отличалась сговорчивостью, и вот уже вся деревня поговаривала о том, куда и как ходит от Варвары Василий. Спустя некоторое время Василий уже и не скрывал своих чувств. — Так с Марьяной хоть поговорить есть о чем, не то что ты. Да и вообще… Ты даже наследника мне подарить не можешь, пустышка. От этих слов Варваре было больнее всего. Наследника ждали все, и родители с обеих сторон, и Василий, и она сама. Но время шло, а беременность так и не наступала. Может, дело было в постоянных физических нагрузках — ведь всю работу по дому и мужскую и женскую выполняла именно она. Все чаще девушка вспоминала про Петра и размышляла, как сложилась бы ее жизнь, выбери она в свое время другого молодого человека и послушав свое сердце. Да еще и недавняя встреча с матерью Петра всколыхнула в груди давно забытое волнение. Пожилая женщина рассказала, что сын, уехав после неудавшегося сватовства в город, выучился на врача-ветеринара, но пока так и не завел семью. — Он же, Варенька, так тогда расстроился, что Михаил Петрович ему от ворот поворот выдал. Да че греха таить, я-то тоже против тебя была, — сетовала мать Петра, натирая куском хозяйственного мыла коврики и поливая их озерной водой. — Так я ж не знала тогда, какая ты баба добрая, я ж ему, прости господи, Марьянку советовала. Да видать Петруша умнее оказался. Чего теперь говорить… — Да… — выдохнула Варвара, едва устояв на скользких деревянных плотках. — Писал, по распределению в наш район отправляют, посулился избу отремонтировать, — продолжала делиться новостями женщина, словно не замечая, как на них реагирует Варвара. «Увидеть бы Петра, хоть глазочком…» — подумала Варвара и тут же покраснела от своих мыслей. Ну как можно, да при живом-то муже на такие темы даже думать. А вскоре жизнь закрутилась так, что едва успевай держаться. Сначала соседка Марьяна понесла от Василия. Вся деревня судачила и днем и ночью, да так, что Варвара боялась даже из дома выйти. То и дела натыкалась на насмешливые и одновременно жалеющие взгляды. — Ты, Варвара, не серчай, что так вышло, — развел руками Василий. — Сама понимаешь, я мужик все-таки, мне положено, чтоб баба родила. А ты, выходит, не можешь. Раз так, имею полное право сдать тебя в отчий дом. — Да как это, Василий… Мы ж с тобой путём живем, али я хозяйка плохая? Засмеют меня в деревне-то, ежели к отцу вернуться придется. — А мне какое дело? Жить да мучиться прикажешь? В общем, собирай, Варвара Михайловна , вещички да перебирайся домой. Нелюбо мне боле с тобой жить. Давясь слезами, Варвара едва дождалась вечера, чтобы огородами пробраться к отцу. Конечно, тот был недоволен такой ситуацией, да ничего не попишешь, тем более Варвара и правда не могла родить для мужа. Уже утром, Михаил Петрович лично пришел за лошадями и заодно поговорить с зятем, но наткнулся лишь… на Марьяну. Соперница гуляла по двору в дочерином халате и довольно оглядывала новые владения. Михаилу Петровичу ничего не оставалось, кроме как, сплюнув сквозь зубы, отправиться восвояси. Деревенские, как водится, пошумели и забыли. А спустя месяц появилась новая новость — в деревню вернулся Петр. В плаще и шляпе, на городской манер, Петр Алексеич был будто бы из другого, какого-то чужого незнакомого мира. Особенно интересно смотрелась трость. Деревенские, конечно, обозвали ее «бадогом», но за глаза завидовали модному образу парня. — Встречай, матушка, — обнял Петр мать. — Надолго ли, сыночек? — вытирая слезы радости, осведомилась старушка. — Насовсем. Принято решение ветстанцию у нас тут открывать, вот я и вызвался. Подъемные обещают, можно и дом построить. А пока и твою избу в порядок приведем, — улыбнулся Петр. — Рассказывай пока, какие тут на деревне новости, да на стол накрывай… Петр хоть и заделался уважаемым человеком, да работать руками не разучился. Днем деревенские приводили к нему животных — посмотреть, а по вечерам парень трудился по хозяйству. Подправил крышу, упавший забор, навел порядок в яблоневом саду, да и еще много чего сделал, где нужны мужские руки. — Бабу бы тебе хорошую, — умилялась мать, глядя как сын прилаживает новую дверную ручку в баню. — Неужто в городе нет подходящих? — Нету, одни пустышки. Вроде посмотришь, снаружи красивая и с образованием, а внутри пусто, души нет. Даже и поговорить не о чем, — пожал плечами Петр. Пожилая женщина поправила платок и поджала губы. — И чего вам, мужикам, только надобно… Вона Василий тоже свою выгнал, говорит не об чем разговаривать. Теперича и ты туда же. — Какой Василий? Копальский? Так у него вроде жена померла. — Да не… — махнула рукой мать. — Степана Алексеича, учителя, сын. Ну ты его знаешь, вы к Захаровым сватать Варьку с ним ходили. Петр замер, едва не выронив молоток из рук. — Как выгнал, совсем? — Совсем, ну. Марьянку Харитонову привел, на сносях она. А Михаил Петрович сколь не злился, да дочь принял обратно. Куда она сейчас, кривоногая да порченая. — Не смей так про Варвару! А раз Ваське не нужная, так я и сам на ней женюсь. — Побойся бога, сынок! Она ж и родить не может даже, какой в ней прок. Дело, конечно, твое, я не суюсь.... — закусила губу мать, уже пожалев, что начала этот непростой разговор. *** Уже на следующий день Петр, как и пять лет назад, отправился в дому Михаила Петровича. Просить руки дочери. Только теперь он был уважаемым в деревне человеком и потому надеялся, что ему не откажут. Да и сама Варвара, на правах «перезрелки», могла замолвить слово, люб ей жених или нет. Приняли Петра радушно, а уж как выяснилось, по какому поводу пожаловал гость, так тут и обычно скупой на эмоции Михаил Петрович едва не прослезился. — Эх, Петр Алексеич, Петр Алексеич… — грустно закуривая трубку, бормотал он. — Так это ж я не дал Варьке за тебя пойти. Кто знает, может у девки жизнь по другому сложилась бы. Мать! Зови Варвару сюда. — Не смотри, Михаил Петрович, что дома пока не построено, — попытался оправдаться Петр. — Так уж на следующей неделе будут фельдшерский пункт стоить, да и дом мне заодно. По разнарядке сверху. Но хозяин только махнул рукой. — Ежели Варя не против, хоть в ближайшую субботу женитесь. Думаешь, очередь на порченых девок стоит в нашей деревне? А деньгами помогу, не сомневайся. Неужто я единственной доче не пособлю. Варвара, тут вот Петр Алексеич руки твоей просит. Молодая женщина, стоя в дверях комнаты, едва не упала от неожиданности. А потом… потом покраснела и быстро-быстро закивала. — Ну вот и договорились, — радостно потер руки Михаил Петрович. — Осталось обсудить детали. Мать! Неси вишневую наливку. ** Через пару дней Варвара уже прочно обосновалась в доме у нового мужа и его матери. Деревенские для порядка пошумели, да и забыли. И потом, как можно осуждать деревенского врача-ветеринара, если к нему все равно придется обращаться на поклон со своею домашней скотиной? Да и на Варварины физические недостатки более никто внимания не обращал. А уж когда супруг выписал ей из города очки да шляпку по последней моде, тут уж и последние деревенские хабалки прикусили языки, величая Вареньку не иначе как Варварой Михалной. Прошло совсем немного времени, и Варвара забеременела. Да не одного ребенка понесла, а целую двойню! Петр что-то пытался объяснить ей с научной точки зрения, но это молодой женщине было неинтересно. Главное, что спустя годы она все-таки обрела свое семейное счастье, пусть непростым и тернистым путем. --- Автор рассказа: Татьяна Ш.
Мисс Дзен. История о нахальной попутчице с эпичным концом. Друг ночью приехал из Воронежа. Расчехлился, сумки закинул и увлёк на кухню чаи гонять. Сна, говорит, ни в одном глазу, пока не расскажу, как доехал, не успокоюсь. Итак, дальше от его лица: "Еле успел на поезд, сумки на бегу закидывал, сам чуть носом не проехался по платформе, но успел. Протискиваюсь по коридору и молюсь, чтобы мою нижнюю полку заняли: ненавижу их, всегда езжу наверху, чтоб меня никто не трогал. Молитвы были услышаны: на моей полке угнездился пацан лет десяти, полный, щекастый, ухоженный такой, прилизанный. Рядом мать, сумку его разбирает. На другой нижней полке сидит девушка лет двадцати, в старом свитере, брючках и ярких голубых сланцах. Читает, на возню перед собой ноль внимания. Я взгляд женщины поймал и сказал такой: "Пожалуйста". Мне не жалко полки, но для приличия спросить могли бы. Она фыркнула и отвернулась. Бухнула сумку рядом с девушкой, начала разбирать и ультимативным тоном сказала: "Деточка, я тут расположусь, рядом с ребёнком, ты не против?" Видно, ей тоже выпала верхняя. "Против..." - раздался полный какого-то внеземного дзена и спокойствия голос. Дама на секунду опешила, но опомнилась и продолжила разбирать вещи. "Я должна следить за Мишенькой, вдруг с ним что случится, а сверху слезать долго. Давай не будем ругаться и поменяемся". "Не поменяемся..." Я думал, она сейчас начнет говорить, что специально бронировала место заранее, что это не её проблемы и бла-бла-бла. Но нет. Девушка просто повернулась и легла спиной на баул дамы, как на подушку, не выпуская из рук книгу. Дамочка от неожиданности рванула сумку, освободив место, и мисс Дзен разлеглась на нём во весь рост. "Скотина малолетняя" - отчётливо пробурчала женщина и, водрузив сумку на столик, полезла наверх. Оттуда она в скором времени очень удачно уронила расческу, угодившую девушке прямо в лоб. Мисс Дзен, не отвлекаясь от чтения, скинула расческу на пол. Первые два часа пути дама кряхтела, ворчала, демонстративно неуклюже спускалась с полки, чтобы вытереть Мишеньке сопельки и отрегулировать его теплообмен, расстёгивая и застёгивая жилетку. Но вскоре, поняв, что мисс Дзен класть хотела на её мучения то, чем Вселенная её обделила, устроилась наверху и задремала. Еще пару часов мы провели в относительном спокойствии и даже умиротворении. Я познакомился с Мишкой, развел его на пару партий в морской бой, в дурака - нормальный, в принципе, пацан оказался, только залюбленный. Мисс Дзен читала, отрешившись от внешнего мира. Вечерело. Дама проснулась и начала сокрушаться по поводу того, что её сыночек, небось, помирает от голода. Миша, недавно вточивший со мной пару сосисок в тесте, недоуменно пожал плечами. Мол, раз мама сказала, значит, и правда голодный. Как раз тогда судьба увлекла мисс Дзен в уборную. Вернувшись, она обнаружила, что ей оставили небольшой закуток возле окна, а остальное сиденье было заставлено контейнерами, термосом и Мишей. Дама, перехватив ее абсолютно флегматичный взгляд, все же подумала, что, наконец, проняла нахалку, поэтому торжествующе заявила: "Столик внизу, и мы имеем полное право сидеть тут, мы же не всю полку заняли!". Ничуть не смутившись, Мисс Дзен прошла на своё место, уютно устроилась там и устремила свой взгляд в размытую движением бесконечность. ...Под конец ужина Миша, накормленный так, что аж из ушей лезло, решил, что негоже другим голодать, и поделился с Мисс Дзен варёным яйцом. Та, как ни странно, взяла... И тут мать, решив, что "нечего разбазаривать продукты на всякую шелупонь", одёрнула Мишу, приземлив того обратно, и шлёпнула Мисс Дзен по руке. Вот тут я уж было подумал, что стена невозмутимости рухнет, но снова ошибся: Мисс Дзен вернула яйцо на стол и со словами "Всё ваше" вытерла руки о дамочкину юбку. Что там началось... Дама как ждала, пока что-то проткнёт пузырь негодования. Размахивая руками, она завела сольную арию "Вокзальная хамка, уродка, недоношенная!" В своей тираде она как душу изливала, избрав Мисс Дзен первопричиной бед человечества в целом и своих в частности. "Из-за таких, как ты, сучка, никогда и ничего не идёт так, как надо". Ярость застилала ей глаза, закипал мозг, и, когда контроль над собой был окончательно потерян, дама пихнула Мисс Дзен, да так, что та приложилась головой о стенку, слава Ктулху, хоть легонько. Пихнула и затихла, с нетерпением ожидая реакции. "Фас!" - подумал я. Такое стерпеть было уже нельзя. Если бы Мисс Дзен начала скандалить или распускать руки, образ Самой Невозмутимости навсегда растворился бы в моём сознании. Но она не разочаровала. Медленно, но вместе с тем неотвратимо она наклонилась к женщине, будто бы собираясь что-то сказать ей на ушко... И СМАЧНО, МОКРО, ОТ ДУШИ ЛИЗНУЛА ЕЁ, ОТ ПОДБОРОДКА ДО ЛБА, ЧЕРЕЗ ГЛАЗ, РАЗМАЗАВ КОСМЕТИКУ, ОСТАВИВ БЛЕСТЯЩИЙ СЛЮНЯВЫЙ СЛЕД. ЛИЗНУЛА, КАРЛ! ...Эффект был сокрушителен и мгновенен, как от транквилизатора: дама затихла и принялась кончиками пальцев щупать щеку... Затем сгребла Мишу, закинула его на свою полку и умчалась умываться. Мисс Дзен вытерла рот салфеткой и изысканно промокнула уголок. Данное действо уже было рассчитано на меня, и, видит бог, я не удержался и похлопал. За всю оставшуюся поездку дама не проронила ни слова в её сторону. Так же молча они с Мишей покинули вагон на своей станции. А Мисс Дзен снова углубилась в книгу. Весь её вид говорил о том, что она покинула эту реальность и вернется еще не скоро. Тормошить я её не стал. форуман.рф
В ночь перед Андреем, баба Настасья не спала. Сидела баба в засаде , с твердым намерением поймать того паршивца, который вот уже пять лет, портит бабе нервы и так сказать, подмачивает её репутацию ,порочит её честное имя, среди деревенских стариков и старушек. Всё дело в том, что в ночь перед праздником Андрея Первозванного, кто- то снимал у бабки Настасьи калитку и относил во двор к деду Мишке. А на утро всё село, смеялось от души , отпуская шуточки по поводу душевных симпатий между старичками и спрашивая о предстоящей свадьбе. Ведь по старинной традиции, калитку в ночь на Андрея, воровали в том подворье, где девушку не отдавали замуж ,а относили калитку к парню, который был в эту девушку влюблён. Шутки шутками, но обоим старичкам, давно перевалило за 70. Баба Настасья, вдовствовала уже лет 20. Дети выросли , внуки правнуков нарожали, потому обидно казалось старой Настасье ,что вот так её бесчестят ! Ведь и повода-то никакого не давала ! Да, иногда заходил к ней дед Мишка. Но никогда она его на посиделки не звала, разве - дело какое поправить, мужских рук и силы требующее. Вот и сидела баба в засаде, крепко сжав в руках старенькое коромысло, намереваясь, от души попотчевать им шутника. Морозец щипал за щёки, звёзды в небе подмигивали бабе Настасье. Она прислонилась к уголку дома. Молодость вспомнилась... Вот точно такие звёзды, точно так игриво подмигивали ей с ночного неба, когда она молодая и влюбленная, до первых петухов достаивала, прижавшись к сильному плечу своего мужа. Те же звёзды улыбались бабе Настасье с неба, когда дочек замуж выдавала, когда внуков и правнуков баюкала в колыбельках... И поди ж ты - звёзды до сих пор прежние,а она - давно не та,какая была . Разморило бабушку Настасью тёплыми воспоминаниями. Вот только на чуток глаза сомкнула, а открыла : алеет на восходе тонкая полоска утра. Встрепенулась баба Настасья : ах , батюшки, да ведь проспала ! Но калитка, стояла на месте. Вздохнула спокойно. Перекрестилась на розовую полоску восхода и пошла в дом. Печь пора топить. За хлопотами старая Настасья до обеда провозилась. В обед ухватила ведёрки ,за водой хотела сходить. Только за калитку вышла - молодая соседка смеётся : - Так когда свадьба , баба Настасья? - Какая свадьба ? - вспыхнула старушка . - А поглядите ,- соседка рукой повела .- вон какую примету для сватов оставили ! Смеётся молодка взахлёб, а баба Настасья глянула - обомлела. От её ворот, по белому снегу золой да угольками, дорожка высыпана. И тянется та дорожка прямо к воротам деда Мишки. И день Божий на улице - не присыпешь снежком , не спрячешь от глаз людских ! Со зла баба Настасья ведрами оземь кинула : да что ж это творится ?! Да кто же так над старушкой смеётся ? Ночь на морозе отдежурила - всё напрасно ? Только большего стыда набралась : ведь золой да угольками, высыпали дорожку между теми домами, где влюбленные со свадьбой тянули. Баба Настасья, ведра под воротами оставила, к деду Мишке побежала . Может он кого приметил ? Может он видел, кто так шутит над ними? В сенцах у деда Мишки темно. Чуть не упала баба Настасья , впопыхах споткнувшись о что то. Пригляделась - ведёрко старое . В нём зола да угольки. Рядом - валенки дедовы. Все как есть - золой запачканы. Догадка, как молния , бабе Настасье в голове сверкнула : "Ах ,хрыч старый ! Ах, охальник !" Ворвалась в дом к деду Мишке, кипя праведным гневом ,а дед ... Дед спал ,как младенец, подложив под морщинистую, как печеное яблочко щеку , ладонь испачканную золой. Умаялся дед Мишка за ночь . Поди, не одно ведро золы и угольков рассеял от своих ворот до ворот бабы Настасьи. Она то ему давно глянулась - любовь стариковская, что детская : не смелая, робкая, боязливая. Он ей и намекал, а она словно не слышала его робких намеков. Вот и "хулиганил" дед Мишка целых пять лет в ночь на Андреев день. Они поссорились. Баба Настасья высказала деду Мишке всё, что думала о его жениханье. Он просил прощения. Она не прощала. Долго с ним не говорила. Но весной, когда вернулись первые ласточки, дед Мишка, весело улыбаясь , перевозил свои нехитрые пожитки в дом к своей зазнобе. А она, удивительно помолодевшая, встречала его на крыльце и говорила любопытной молодой соседке : - Ой ,ой, ой... Пусть лучше со мной живёт, под присмотром . А то,ещё чего начудит, дурень старый ! Старое - что малое... Ишь ты, взял моду - то калитки сымать, то золой сыпать. Светлана Перч
"Маленькая леди! Поздравляем тебя с окончанием шестого класса, расти доброй, умной, красивой девочкой, мы гордимся тобой. Приезжай к нам в Дзержинск и прости за ту ошибку. Д. А." Такую записку в конце мая получила девочка из Нижнего Новгорода по имени Ольга Чардымова. Все бы было ничего, но только Оли уже два года как не было в живых. Это послание обнаружили на могиле родители девочки - Наталья и Игорь Чардымовы, которые пришли на кладбище почтить память погибшей от рук нapкомана дочери и покрасить металлическую оградку. Венок на могиле был передвинут и рядом лежала записка. Маленькая Ольга Чардымова Подобные записки, подписанные "Д.А" ( "Добрый Ангел"), стали регулярно появляться на могиле Ольги. Неизвестный поздравлял девочку со всеми праздниками - 1 сентября, Новым Годом, Восьмым марта, днем рождения... Кто-то тщательно подсчитывал, в каком классе школы должна была учиться Ольга, как будто бы она была жива. Эти записки ранили сердца родителей и заставили их обратиться в полицию за помощью. Полицейские разводили руками: это просто какое-то хулиганство! Иногда родители находили мягкие игрушки - плюшевых медвежат и зайцев, украденных с других могил. Первого января Наталья и Игорь нашли на могиле дочери новогодние елочные украшения.Чашу терпения родителей переполнила дерзкая записка неизвестного: "Если вы не воздвигнете ей великий памятник, которого она заслуживает, мы выкопаем ее тело". Ольга Чардымова с мамой и папой ...Десятилетняя девочка была yбита в подъезде в тот день, когда она впервые настояла на том, чтобы пойти самостоятельно к бабушке, жившей неподалеку. Ольга взмолилась: — Я уже большая. Позвольте мне самой пойти к бабуле! Оля взяла синий зонтик и любимую зеленую сумку и вышла за порог. К бабушке она не попала. Польстившись на ее золотые сережки, живший в ее подъезде нapкоман, погнался за Ольгой. Девочка попыталась сбежать. Тогда он ударил ребенка металлическим прутом... Ольга Чардымова Ее похоронили 22 октября 2002 года на нижегородском кладбище. Каково же было удивление ее родителей, когда десять лет спустя в могиле не нашли тела Ольги. Убитая горем мать сказала: — Мы навещали могилу дочери десять лет и не подозревали, что останки ее исчезли. 5 октября 2012 года я вместе с полицией пришла на кладбище и обнаружила, что ее гроб пуст. Ты даже не можешь представить себе, что кто-то прикоснется к могиле твоего ребенка, самому святому месту для тебя в этом мире... Оля с отцом Пережившая потерю единственного ребенка Наталья Чардымова была шoкирована. Она умоляла мужа переехать в новую квартиру, где можно будет начать новую жизнь."Я не могла жить в доме, где была yбита моя дочь. Игорь не хотел продавать квартиру, он заходил в комнату дочери и сидел там..." Но убитый горем Игорь словно сошел с ума: он часами просиживал в комнате дочери, где все ее вещи оставались на прежних местах. Горе разделило супругов. В конце концов Наталья собрала свои вещи и уехала к матери жить...Все это время на кладбище происходили странные вещи: по-прежнему кто-то оставлял записки и сгибал металлический крест на могиле Ольги. Анатолий Москвин 11 марта 2011 года полиция провела обыск в квартире Анатолия Москвина в Нижнем Новгороде. И столкнулась с ужасным...Известный 45-летний ученый, выпускник филологического факультета МГУ, преподаватель Нижегородского университета, проживал в двухкомнатной квартире с пожилыми родителями. Некоторые считали его гением. Он был историком и полиглотом, владевшим тринадцатью языками, ученым-некрополистом. На каждой стене его комнаты были книжные полки, игрушки и детская одежда. Полицейские удивились - зачем одинокому бездетному мужчине иметь такие вещи в доме? Анатолий Москвин В комнате были обнаружены ростовые куклы, тщательно и ярко одетые, лежащие и сидящие на диване и на полу. И этот тошнотворный запах, исходящий от кукол, навел стражей порядка на определенные размышления. Оказалось, это мумифицированные тела девочек в возрасте от 3 до 15 лет. Их было 26. В период с 2005 по 2007 год Анатолий был грабителем кладбищ. Похищая тела и создавая кукол, он пришел к странному выводу: эти девочки были его собственными детьми. Он наносил им макияж, отмечал их дни рождения, устраивал домашние вечеринки. Его родители, Эльвира и Юрий, видели этих кукол, но не подозревали о их происхождении и думали, что создание кукол это хобби сына. Родители Москвина С мая по октябрь пожилые родители Москвина проводили время на даче, оставляя сына одного в квартире, где он занимался своими черными делами. Но совершенно невозможно поверить, что Эльвира и Юрий не чувствовали того тошнотворного запаха, который был в их квартире. Они просто не хотели замечать очевидное в своем доме, больше похожем на нору. Полиция утверждает, что Москвин не был мотивирован какими-либо извращенными делами: он ненавидел ceкc и считал его отвратительным. В детстве Анатолий якобы пережил насилие. А еще ему в подростковом возрасте пришлось побывать на похоронах соседской девочки, где ему пришлось поцеловать ее мертвое лицо, что наложило отпечаток на его дальнейшую жизнь. Также коллеги по работе Москвина утверждали, что он был одержим желанием удочерить маленькую девочку, но получил отказ в связи с тем, что был неженат и имел небольшую зарплату. После ареста Анатолий Москвин, признанный комиссией невменяемым, сказал родителям умерших девочек: "Вы оставили своих детей на холоде, а я привел их домой и согрел". В мае 2012 года состоялся суд и Москвин был направлен в психиатрическую больницу на принудительное лечение. Родители Ольги расстались, не в силах справиться с тpaгедией. Но через год, к счастью, поняв ошибку, они воссоединились и у них родился сын Алексей. Наталья с сыном Свою дочь Ольгу они перезахоронили в безымянной могиле, где она наконец упокоилась с миром. "По-моему, он легко отделался. Я беспокоюсь, что однажды Москвин убедит всех, что он в своем уме и выйдет..." - говорит Наталья Чардымова. Игорь Чардымов сожалеет о том, что он не встретил Москвина на кладбище: "Я бы сделал с ним то, что нужно было сделать. И пусть я сам бы оказался в тюрьме..." Информация взята из открытых источников
Октябрь в этом году случился, ну, вот просто, совершенно… октябрический… Ласково, сухо, солнечно, и, вдруг,- бац: дождь, дождь, дождь. Да мелкий такой, что и дождём-то ему самому назвать себя было бы стыдно. А всё равно: сразу раскисло, стало холодным и грязным целое пространство вокруг. Зябко везде, даже в тёплом классе. Даже на душе. Не работается, не пишется, не думается. Потому смотрю на детей своих, на учеников, вижу, что и им так же (только маленькие ещё, сами себя понять не могут)… вроде бы и пишут, и работают, но вяло, монотонно и скучно. А я делаю вид, что и не замечаю этого, что всё нормально. Ладно, пусть, потом наверстаем… … А Иванушка что-то уже несколько дней хандрит, давно ему уже не солнечно на душе. Для пятиклассников такая долгая хандра – редкость. Значит, действительно что-то случилось серьёзное и большое. Надо бы поговорить с ним, призвать после урока под «очи свои светлые». Так называется стул, который стоит у меня в классе прямо напротив моего стола. Они любят, сидя на нём, со мною разговаривать… Надо бы, да октябрь заоконный всю душу выел: хочется тепла и солнца, а не чужих проблем. Ещё 4 минуты. И – всё. Урок закончится. Они уйдут, а я закурю (прямо в классе, нарушая закон!), посижу. А потом – домой. И буду, наверное, Бунина читать… про его антоновские яблоки, про гулкий сад, про удивительные русские запахи и про простых людей со сложными душами… Всё. Звонок. Господи, хорошо-то как! Мы все (я и класс) по достоинству оценили его механическую избавительную трель. Зашумели, засобирались, ожили и сразу стали детьми, а не учениками средней школы. Прощаются и уходят. На свободу. В кислый октябрь. Вот сейчас – последний скажет своё «дысиданя» и закроет дверь… Нет. Иванушка замешкался. Идёт ко мне: - Можно под «очи светлые»? Поговорить?.. Чёрт возьми, и не Иванушка он вовсе, а Ванька! - Конечно, Вань, садись, поговорим. Я давно уж вижу, что у тебя что-то важное. Жду вот, когда сам подойдёшь… - Меня, Валерь Николаич, мама к себе забрать хочет. От баушки… Мы сначала все вместе жили: папа, мама и я. А потом они ругаться стали. Всё чаще и чаще. Иногда даже ночью проснусь и слышу, как они кричат друг на друга. Даже Муська пугалась и лезла ко мне под одеяло. Муська – это кошка наша. Она, хоть и серая и старая, а всё равно боится, когда ругаются, прятаться сразу начинает. А потом они ругаться перестали. Совсем. Потому что мама ушла. На работу. И не вернулась. И даже ни со мной, ни с Муськой не попрощалась. Мы у папы спрашивали, когда она вернётся. А он всё время молчал и сопеть начинал. А когда он сопеть начинает, мы с Муськой его боимся и уходим к себе в комнату. Потом уже он сам нам всё рассказал. Пришёл с работы поздно. Я уже и уроки сделал, и картошку почистил. Сидим с Муськой у окна на кухне и ждём его. И даже гулять не хочется, потому что по маме соскучились сильно и думаем: а вдруг они сейчас вдвоём вывернут из-за угла дома и за руки держаться будут. Зайдут в подъезд, поднимутся на лифте, а тут мы с Мусечкой их ждём. И картошка варится. Я её уже и на плиту поставил, только не включал. Так мы с Мусей думали, думали и даже не заметили, как папа (один!) в подъезд вошёл. Пришёл и сразу – к нам, на кухню. Сел напротив, Муську у меня с колен взял и говорит: - Мне, Иван, нужно с тобою серьёзно поговорить… И молчит, и не говорит ничего. Но я точно знаю: про маму сказать хочет. А Муська смотрит с его колен прямо на меня, и ей ко мне хочется, рвётся, а он её не пускает. - Короче, мама наша теперь – чужая мама. Решила она начать новую жизнь. А для новой жизни нужно всё новое: новый муж, новые дети и новая квартира. Она, кажется, всё это нашла. Ты мужик уже взрослый и понимаешь, что я один о вас с Муськой заботиться не могу, потому что целыми днями на работе, да и командировки эти. Потому ты пока поживёшь у бабушки. Что? Муська? Ну, конечно, она поедет с тобою, к бабушке. Школа? У бабушки прямо под окном есть школа. Ты туда пойдёшь. А я вас навещать буду. Часто. Как только смогу. Вот так, Валерь Николаич, я в вашей школе и оказался. Ещё в четвёртом классе, весной. А папа у нас всего два раза только был, потому что у него работа и командировки. Он не успевает. Но звонит нам с Мусей и бабушкой часто, почти каждую неделю. А мама совсем не звонила. Ни мне, ни Мусе. Я спросил бабушку, почему так. Она долго так молчала, только спицы быстрее стучать стали (бабушка вяжет всё время носки для нас для всех), а потом и говорит: - Они вас с Мусей мне подарили, чтобы было с кем мне старость коротать. Это ведь я тебе, когда ты родился, имя выбрала. А знаешь, как оно переводится? «Благодать Господня». Вот и будешь ты моей Благодатью. Или плохо тебе у меня? - Нет, нам с Муськой у тебя хорошо. Но почему папа с мамой не хотят, чтобы я и для них был «Благодатью»? - Они хотят, Иванушка, только сами ещё этого не понимают. Не понимают, что важнее этой Благодати нет ничего в жизни у людей. Потом поймут. Обязательно. Все понимают это рано или поздно. Даже кукушки. Потому и плачут они по лесам, что опамятовались, вспомнили, что деток своих по чужим гнёздам разбросали, вот и зовут их к себе, прощения у них просят. А ты ведь не в чужом гнезде. Ты со мною. Не торопись ты, жди и верь, что обязательно и твои мама с папой «закукуют» и позовут тебя к себе. А вчера мама позвонила. Я так обрадовался. И сразу бабушкин рассказ про кукушку вспомнил. Мама мне сказала, что хочет забрать меня к себе, что дядя Володя (ну, это мамин муж новый) не против и что там у меня будет младшая сестра. И школа прямо под окном. Только сказала, что Муську с собою брать нельзя, потому что в семье маленький ребёнок, а от кошек у маленьких бывают глисты… Но разрешила мне навещать Муську у бабушки. Иногда. А она старая уже, и «иногда» для неё мало. Ей всегда нужно, чтобы я рядом был, потому что – к кому ж она тогда под одеяло? Если испугается? Я не знаю, что говорить Иванушке, а потому бормочу что-то невразумительное про то, что, наверное, это правильно, что с мамой ему будет лучше. Он молчит, сопит так, наверное, как сопит его папа, когда они с Муськой его начинают бояться. А потом и говорит мне: - А что если вдруг мама меня опять подарить кому-нибудь захочет?.. Олег Букач
Мы с Вовкой как-то решили, что тема с привидениями не до конца раскрыта. В этот раз мы решили использовать потусторонние силы себе во благо. Идея сначала пришла как шутка, а затем мы решили использовать её с пользой. - Чё просто так пугать? – объяснял я Вовке. – Надо с выгодой. Пугать мы решили бабку с дедом. Как это часто бывает, сама идея не пришла без посторонней помощи. Я вспомнил, как мама читала мне книжку «Малыш и Карлсон». Там была история, как Малыш с Карлсоном играли в привидение. - Жалко только пропеллера нет. А то бы мы как Карлсон могли бы летать и пугать. Ну нет пропеллера, ну и чёрт с ним, решили мы с Вовкой и стали придумывать, как нам это с пользой воплотить в жизнь. Пугать решили ночью, когда бабка с дедом уснут. - Они люди деревенские и верят во всякую нечисть, – объяснял я Вовке. - А если они действительно испугаются и вдруг случится что? - Что может случиться? - Ну, вдруг помрут от страха или заикаться начнут, – выдвигал предположения Вовка. - Не помрут. Они, деревенские, привычные к этому делу. Бабка сама про домового рассказывала. Значит не боится, но припугнуть можно. Я поведал Вовке план. Нарядившись в простыню Вовка встанет перед кроватью бабки с дедом, когда они будут спать. - А почему это я должен привидением быть? – возмутился Вовка. - Ну потому что, я буду с печки говорить за тебя страшным голосом. Ведь если ты заговоришь, то тебя сразу расколют. А так, голос как будто будет из неоткуда. Привидение тут стоит, а голос от куда то сверху. Вовка согласился. Дальше по плану было следующее. Когда бабка с дедом проснуться от жуткого воя, я скажу им таким же жутким голосом, что я ужасное привидение и что бы успокоить меня, мне нужно килограмм конфет. - Лучше два, – внёс предложение Вовка. Но чё то я сомневаюсь, что они прям так возьмут и побегут за конфетами. - А я и не попрошу сразу. Я скажу, что приду завтра ночью. А если они не приготовят, то буду приходить каждую ночь, пока они не дадут мне конфет. - А если бабка с дедом не поверят. Да и вообще пойдут проверять, спим ли мы. - Ну, когда я закончу речь, ты пойдёшь в комнату, как будто исчезая до завтра. Я же тихонько слезу с печки и через окно с кухни попаду в комнату. Сразу ложимся и как будто спим. Главное простынь сразу спрятать. - А если они всё таки не поверят? – не унимался Вовка. - Не сцы, поверят, – успокоил я его. На следующий день мы занялись подготовкой. Пока никого дома не было, мы раздобыли из бабкиного комода простынь. Прорезали две дырки для глаз и для большего эффекта обвели их углём. Затем добавили зловещий рот. На мой взгляд получилось впечатляюще, когда Вовка примерял на себя, даже при дневном свете. Обрезав снизу всё лишнее, что бы Вовка нечаянно не запутался, мы спрятали костюм привидения под кровать. Осталось дождаться только вечера, когда все лягут спать. - Баб, а расскажи какую-нибудь страшную историю, – попросил я бабку, когда мы все легли и потушили свет. - Зачем? – прошептал Вовка. - Что бы атмосферу соответствующую подготовить, – пояснил я ему. - Про что вам рассказать? – спросила бабка. - Ну, может про какой-нибудь случай у вас в деревне. - У нас случай только один раз в году происходил. Это когда ты приезжал, а теперь два случая произошло. Так что отвалите и не мешайте спать. Постепенно стало тихо. Бабка перестала крутиться и судя по её похрапыванию и попёrdыванию деда они уже заснули. Хочу заметить, что бабка порой храпела так, что заснуть было невозможно до середины ночи. А дед совсем бдительность во сне терял и пускал трели с интервалом в 10-15 минут. Мы подождали для верности ещё минут 20 и я решил, что пора. Вовка стал наряжаться в костюм, а я пополз через окно на кухню и дальше на печку. С печки открывался вид на кровать бабки с дедом. Печка было вообще удобным местом для наблюдения за домом. Она была по периметру огорожена бортиками, за которыми тебя не было видно. В своё время я уже проковырял несколько дырок, для того, что бы можно было наблюдать за происходящим. Вот и сейчас я пристроился возле одного смотрового окошка и ждал появление привидения. Вовка проплыл по комнате, что аж мне стало жутко. Такое ощущение, как будто он парил в воздухе. Слабый свет от уличного фонаря освещал его в достаточной мере, что бы его было почти видно. Привидение остановилось возле кровати бабки с дедом и я начал потихоньку подвывать в заранее приготовленный рупор из газеты. Первые несколько минут никто не реагировал на мои завывания. Наконец бабка зашевелилась, и мне так показалось, что она проснулась, судя по тому, что она перестала храпеть. - Фу-у-у-у. Опять набздел, – бабка ткнула в бок деда. Проснулась, обрадовался я и ещё немного повыл. Бабка привстала с кровати и хоть и была подслеповата, но кажется заметила привидение. - Тебе чего надо? – спросила она. - Я злое и ужасное привидение, – завыл я в самодельный рупор. – Нету мне покоя, и только килограмм конфет успокоит мою душу. - Два, – добавило привидение голосом снизу. - А жопа не слипнется? – спросила бабка у привидения. Тут в очередной раз пёrнул дед и тоже проснулся. - Ты с кем тут говоришь? - Вон. Привидение явилось. Говорит подавай ему килограмм конфет. - Два-а-а-а, – прорычал я сверху. - О! Видишь. Аж два. - Я тебе щас задницу надеру, – предложил дед вместо конфет. - Тихо-тихо, – успокоила его бабка. – Привидения нужно уважать и не спорить с ними. Так? - Да-а-а-а, – прогудел я. - Вот видишь. А то душа его без конфет покоя не может найти. И что? Прям сейчас конфет подавать? Так не могу я. Спим мы уже. - Завтра в это же время я вернусь, – пробасил я в рупор. – А сейчас спите. И Вовка поплыл в направлении нашей комнаты. Я тоже не стал терять время и поспешил вернуться в кровать. - Спите? – спросила бабка, войдя к нам в комнату. - Спим, – ответил Вовка, за что получил от меня под одеялом по ноге. - Ну ладно, – сказала бабка и ушла. Не знаю, может, конечно, мы такими идиотами были тогда, но мы поверили в свою затею. Мы с полной уверенностью решили, что бабка завтра принесёт конфет, и уже потирали руки в предвкушении прибыли. - Ну. Что я говорил? Я же сказал, что они поверят и не станут спорить. Это же деревня. Тут привидения на каждом углу могут встречаться. - А почему мы тогда ни одного не видели? – спросил Вовка. - А на кладбище. Забыл? – напомнил я ему. - Точно, – согласился Вовка. Не знаю как мы дотерпели до вечера, но в этот день мы даже вели себя идеально. Бабка не могла поверить, что это мы. Нас даже не пришлось загонять спать, мы сами отправились. Даже раньше времени. - Я кстати видел, как бабка что-то в кровать с собой положила. Не иначе как конфеты, – поделился я наблюдениями с Вовкой. - Хорошо бы. Выждав опять, когда бабка с дедом заснут, мы отправились за добычей. Вовка к кровати, а я на печку. Бабка с дедом спали. Разве что бабка не храпела, да и дедовских позывных я не слышал. Вроде, это должно было меня насторожить, но в предвкушении добычи, моя бдительность ослабла. Вовка был на позиции. Я достал свой рупор и начал выть. В постели зашевелились, видимо просыпались. Затем одеяло откинулось и с кровати стало подниматься что-то бесформенное и непонятное. Как будто ещё одно привидение. Вовка среагировал первым. С криком: - «А-а-а-а-а-а-а! Мама-а-а-а-а-а!», он пустился наутёк. В простыне видимо было тяжело на бегу ориентироваться в темноте, потому что он сначала врезался в печку, потом в стол, полетел через стул и пополз уже по полу в сторону нашей комнаты. На меня же напал ступор, но не надолго. Привидение встало с кровати и потянуло руки в мою сторону, как будто оно видело, что я прячусь на печке за бортиком. Я среагировал моментально. Точнее я моментально спустился с печки вниз, не разбираясь в ступеньках. Далее на кухню и гремя по пути посудой, влетел в окно, в нашу комнату. Вовка уже был в комнате и путаясь в простыне, ныл и пытался освободиться. Но чем больше он пытался, тем больше запутывался. Наконец он освободился, и мы вдвоём забились в углу, на кровати под одеялом. Не знаю, почему мы решили, что это самое надёжное место, но так обычно бывает. Если ты ничего не видишь, то предполагается, что и тебя никто не видит. Дверь в комнату открылась, и мы чуть уже совсем не лишились чувств, как щелкнул выключатель и бабкин голос сказал. - Выползайте. Конечно, они догадались сразу, что это за привидение. Но бабка решила проучить нас. Сначала она нам хотела сразу всыпать, увидев, что мы испортили постельное бельё. Но потом подумала, что это не оригинально и решила подыграть нам, что бы на вторую ночь отыграться по полной. - Вот ежели не дал бог ума, то где ж ему взяться то? – отчитывала нас бабка. - Вас даже пороть-то уже не интересно. Всё без толку. Это ж надо додуматься... Андрей Асковд
В троллейбусное депо срочно требовался кондуктор на маршрут номер 12. После недавней транспортной реформы работать стало совсем невозможно. Одни маршруты убрали, другие ― удлинили. В итоге троллейбусы и автобусы стали ездить реже, люди в них набивались плотнее, а атмосфера внутри всегда была напряженной. Работать в таких условиях могли только самые отчаянные, беспринципные или же опустившиеся на финансовое дно люди. И даже они уходили после первой получки. ― Идите вы к чёрту со своим двенадцатым маршрутом! ― кричала Алла Григорьевна, кондуктор с пятнадцатилетним стажем. Эта женщина могла с закрытыми глазами в час пик сосчитать количество вошедших пассажиров и обилетить даже самых юрких и хитрых. Но даже ей было страшно от одной мысли о двенадцатом маршруте. ― Вы ― наша последняя надежда, ― умолял её начальник. ― Мы вам ставку поднимем, на дес… пять процентов! ― он закашлялся, предлагая «выгодные» условия. ― Засуньте эти пять процентов себе в пневмосистему! ― прошипела кондуктор и, встав из-за стола, покинула кабинет, не оборачиваясь. Она могла себе позволить подобное. Её всё равно никто не уволит ― работать-то некому. ― Ну и что мне делать, Наташ? ― повернулся начальник к своей секретарше, но та лишь пожала плечами. В этот момент дверь в кабинет открылась с характерным скрипом. На пороге появилось нечто очень яркое до ряби в глазах и эффектное до боли в зубах. ― Гуд афтернун, ― произнесла с совершенно сельским акцентом женщина в пёстром платье, заправленном в длинную узкую юбку. От её локтей до пальцев тянулись чёрные, сильно растянутые атласные перчатки. На голове этой особы сидела большая, словно спутниковая тарелка, шляпа, из которой антенной торчало перо чайки. На вид женщине было глубоко за тридцать пять, но она явно чувствовала себя гораздо моложе. Достав из сумочки пачку дешёвых сигарет, она вставила одну в длинный мундштук и подожгла. ― Вы к кому? ― взяла слово секретарь, чувствуя, что начальник потерял дар речи. ― Меня зовут Сильвия, Сильвия Бобикова, ― томным аристократичным голосом представилась женщина. ― Я пришла к вам, так как я вам нужна! ― Вы, наверное, ошиблись, ― начальник хотел было сказать «дурдом», но вместо этого произнёс: ― Салон красоты ― через дорогу, нужно пройти пять… ― Это вы, mon cher, ошиблись, ― перебила его Сильвия, ― дважды. Она уселась на стул и, закинув ногу на ногу, сделала затяжку. От дыма её сигареты начали отклеиваться обои в углу и увядать пластиковая монстера. ―Во-первых, вы не предложили леди чаю, а во-вторых, я не посещаю салонов. Настоящая леди способна сама нанести правильный макияж, ― женщина холодно улыбнулась своими губами цвета октябрьской революции. ― Я хочу позволить вам нанять меня на должность кондуктора. ― Кондуктора? ― оживился вдруг начальник, который минуту назад хотел выставить странную посетительницу с наименьшими потерями для своей психики. ― Oui, ― хрюкнула женщина, и перо на шляпе забавно колыхнулось. ― Что же вы сразу не сказали? ― заулыбался начальник и достал свою пожелтевшую кружку с изображением мопса. ― Ой, простите, у нас совсем нет чаю, ― он покосился на два засохших чайных пакетика в тарелке. ― Ничего, в следующий раз подготовитесь получше, ― с этими словами Сильвия достала из сумки термос, фарфоровую кружку, блюдце и целый лимон. В воздухе запахло крепким настоем бергамота и ромашки. Лимон Сильвия разре́зала пополам и бросила одну часть в кружку. ― А вы точно уверены, что сможете работать кондуктором? ― Вы намекнули на то, что я ― недалекого соображения? ― бровь Сильвии вопросительно поползла вверх, поднимая шляпку. ― Нет-нет, ― виновато засуетился начальник, ― что вы! Я просто не понимаю, зачем вам это. ― Это хобби. Мне нужно чем-то заниматься между бриджем по субботам и кегельбаном по пятницам. ― Что ж, это прекрасно, я не против, ― залепетал мужчина. ― Вы приняты! Он протянул свою потную ладонь. ― Целовать? ― спросила Бобикова, глядя на волосатые пальцы. ― Ох, нет, что вы! Хотел скрепить сделку рукопожатием. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Наташа оформит вас через минуту. Бобикова сложила всю свою утварь назад в сумку и вальяжно пошла в сторону выхода. ― Виталий Витальевич, вы серьёзно? ― набросилась ошарашенная секретарша на начальника. ― Она же явно ненормальная! ― Так и прекрасно! Нормальный человек на эту работу не пойдёт! Проблема двенадцатого маршрута решена. *** ― Как вас по отчеству? ― спросила Наташа у нового кондуктора, забивая данные в компьютер. ― Моего папеньку звали Джеймс, ― гордо ответила Бобикова. ― То есть Джеймсовна? ― Евгеньевна, ― кивнула в ответ Сильвия. ― Сколько вам полных лет? ― Я совершеннолетняя. ― Я заметила, ― процедила сквозь зубы Наташа. ― А год рождения? ― Думаю, что такой же, как у вас. Напишите, а я скажу ― так или нет, ― парировала Сильвия, и Наташа, кисло улыбнувшись, стёрла строку с возрастом. ― Место рождения? ― Я родом из Нового Света, ― пафосно произнесла Сильвия и, глубоко вздохнув, закатила глаза, вспоминая родину. ― Ах, ― завистливо всполошилась Наташа. ― Америка? ― Нет. Новый Свет ― это садовое товарищество в Московской области, ― всё так же гордо отвечала Бобикова. ― Хм… Предыдущее место работы? ― Oui, ma chérie, вы напомнили мне о прекрасных днях. Я вращалась в высших кругах общества, имела дела с самыми важными людьми города, каждый из них был в моей власти и слушался моих указаний. ― ? ― Оператор шлагбаума в Доме правительства. ― Простите, вы закончили? ― появилась в дверях голова Виталия Витальевича. ― Почти, а что? ― Хотел предложить Сильвии выйти сегодня в смену. ― Месье начальник, научитесь терпению, ― начала отчитывать мужчину Бобикова. Он извинился и хотел было уйти, но она его остановила: ― Скоро буду. *** ― Вот, познакомьтесь, Володя Песюк, извозчик, то есть водитель троллейбуса, ― поправил сам себя Виталий Витальевич, представляя Сильвии маленького щуплого усатого мужичка. ― О, найс ту мит ю, Вольдемар! Сильвия Бобикова, ― протянула Сильвия руку для поцелуя. ― Я Володя, ― поправил водитель кондуктора и пожал ей руку. ― Я поняла, Вольдемар, приятно познакомиться. ― Но… ― Что за «но»? Вы что, уже запрягли нашего коня? ― поинтересовалась Бобикова. ― Ступайте, Вольдемар, я явлюсь через минуту и, будьте так любезны, оденьтесь подобающе ― мы же не скот повезём. ― Но у меня ничего больше нет, ― развёл руками водитель, показав на свою выцветшую растянутую футболку. ― Вот, сегодня я вас выручу, ― Сильвия достала из сумки галстук-бабочку и, сунув его в руку Володе, добавила: ― Не забудьте причесаться. Водитель был так ошарашен, что, не сказав больше ни слова, взял галстук и пошлёпал в направлении руля. Сильвии были вручены билеты, терминал для безналичной оплаты и пожелание удачи. ― Вы, главное, не переживайте, первый день всегда самый сложный, ― улыбался начальник наивной улыбкой. ― О чём вы толкуете, мой милый? Нет ничего проще, чем собирать с людей деньги. Крутя на пальце катушку с билетами, Бобикова медленно пошла в сторону старого троллейбуса, неуклюже виляя бёдрами. *** Первая остановка была у рынка. Двери распахнулись, пассажиры ринулись вперёд, расселись по местам и уткнулись глазами в свои телефоны или в мутные окна. Сильвия сразу же подошла к сутулому дядьке со злым выражением лица и в футболке с надписью «Rammstein». ― Guten tag, ― фальшиво произнесла Бобикова. ― Прошу вас оплатить свою поездку, герр пассажир. Мужчина молча достал пять тысяч одной купюрой и протянул Сильвии. Он делал так каждый день, заведомо зная, что у кондуктора не будет сдачи. ― этакий проездной билет, который позволял ему кататься бесплатно. ― Месье, не могли бы посмотреть у себя купюру меньшим номиналом? ― продолжала Сильвия держать воспитанный тон. ― Меньше нет! ― противно буркнул мужик в ответ. ― Оу, у мистера определенно огромные доходы, ― восторженно заметила Бобикова. ― Ещё бы, такой мужчина! Наверняка лорд или барон! ― без намёка на издёвку голосила Сильвия, привлекая к себе внимание всего салона. ― Чем занимается ваша светлость? Золото? Нефть? Строительство шахт? Ценные бумаги? Кондуктор спрашивала совершенно серьёзно. Отовсюду начали слышаться смешки, и мужчина ссутулился ещё больше. ― Полагаю, такая вещь, как сдача, является для вас оскорблением? ― Бобикова уже хотела убрать «пятёрку» в сумку, но мужчина выхватил её и, пошарив по карманам, быстро нашёл нужную сумму. Сильвия хрустнула коленями, сделав что-то отдалённо напоминающее реверанс, и направилась на свой творческий променад. ― Мне душно! ― вцепилась вдруг в её юбку женщина с красным бульдожьим лицом и тяжелым пакетом в руках, полным рассады. ― Как я вас понимаю! ― уселась напротив обрадовавшаяся Бобикова. Оторопевшая пассажирка поняла, что совершила большую ошибку. ― Я здесь буквально задыхаюсь! Сплошная бездуховность вокруг! Сколько пьес поставлено в городе за последний год? Зато сколько открыто магазинов с едой! Фи! А библиотеки? Вы когда-нибудь бывали в Пинакотека Амброзиана? Это в Милане. Там, кстати, проходят лучшие показы мод. Женщина замотала головой. Духота её больше не донимала, как и лук-севок, который она купила в недостаточном количестве. Теперь она думала только о том, как хорошо было ездить на колхозный рынок в машине зятя, где в её власти были все форточки и даже кондиционер, и никто не пугал словами «Милан» и «Амброзиана». Зря она тогда затеяла ссору… Бобикова уже было переключилась на Прованс, но женщине повезло. На очередной остановке двери троллейбуса распахнулись, и в салон хлынула целая толпа людей всех степеней нервозности и социальной неудовлетворенности. Люди толкались, жались друг к другу потными телами и орали, выбрасывая в атмосферу накопленную за день злобу. Эта мясная ловушка из спин, локтей и грудей обычно не оставляла кондуктору шансов выполнить свою работу, но у Сильвии Бобиковой как раз наступило время чаепития. Её термос держал температуру магмы, а Сильвия не привыкла пить из неполной тары. Сам Моисей позавидовал бы тому, как расступалось это живое море, когда кондуктор начала ходить по салону, одной рукой собирая оплату за проезд, а другой держа кружку, наполненную до краёв горячим чаем. Но были и те, кто совершенно игнорировал выходки троллейбусного бомонда. Один мужчина сидел, закинув ногу на ногу, откровенно наплевав на пожилых людей, стоящих рядом. Тип вёл себя максимально вызывающе: хамил, плевал и даже курил, провоцируя всеобщее негодование. ― Mon ami, ― обратилась к нему Сильвия, ― я вынуждена просить вас перестать вести себя так, словно вы на стадионе. Бобикова указала на озлобленных галдящих пассажиров и обозвала их «приличным обществом», которому такое поведение не по нраву. ― Да чхать я хотел на ваше общество! ― мужчина достал из кармана какую-то ксиву и показал её всем присутствующим, после чего люди начали отводить глаза в сторону и больше не выказывали недовольства. ― Могу я тогда хотя бы попросить вас угостить даму огоньком? ― спросила Бобикова и достала свой мундштук. Мужчина ухмыльнулся и поджёг сигарету кондуктора. Сильвия сделала глубокую затяжку, а затем выпустила плотную струю дыма прямо в лицо грубияну. ― Знаете, я вас понимаю. Когда я работала с руководством города, то тоже могла позволить себе многое. Не то что сейчас, ― мечтательно произнесла Сильвия. Каждое новое предложение Бобикова завершала затяжкой и выпускала новую порцию дыма, от которого у пассажира лицо начало стекать на пол, а рубашка ― расползаться по нитям. ― Знаете, а вы правы! Мы не должны идти на поводу общества! Это наше право как элиты ― диктовать свои условия миру! ― продолжала свой монолог Сильвия, не переставая курить. Мужчина не отвечал, он старался как можно сильней сжать все отверстия, через которые воздух способен попасть в организм. Бобикова болтала без остановки ― казалось, собеседник для неё абсолютно не важен, она спокойно могла бы заговорить до смерти огнетушитель и заставить его загореться. Когда Сильвия достала новую сигарету, мужчина не выдержал. Он попытался протиснуться к выходу, но у него ничего не вышло. Тела́ плотно держали оборону и не давали шансов. Пассажир в истерике искал глазами молоточек, которым нужно разбить стекло в экстренной ситуации, но тот пропал ещё во времена перестройки. Не в силах терпеть, хам открыл форточку и устремился к свежему воздуху всем своим существом. ― My friend, куда же вы?! ― заволновалась Бобикова. ― Мы ещё не обменялись адресами и взглядами на концептуальное искусство! Но мужчина уже летел в жёсткие, но куда более безопасные объятия асфальта. Он пообещал себе, что если выживет, то никогда больше не возьмёт в рот сигарету. Через пару остановок в переднюю дверь инкогнито зашла охочая до штрафов и порицания контролёрша. Женщина эта была грозой безбилетников и кондукторов. Она шла с целью публично пристыдить и наказать. Но как только двери за ней закрылись, она сразу почувствовала неладное. Из хриплых динамиков сочился легкий джаз, руль крутил прилизанный водитель в футболке и галстуке-бабочке. Пассажиры, боясь быть повторно обилеченными, держали в дрожащих руках свои талончики. Контролёр молча прошла по салону, никак не выдавая себя. По взглядам присутствующих она поняла, что лучше не сто́ит доводить до сведения кондуктора информацию о своём присутствии, а когда увидела, как Бобикова посвящает одного школьника в последние сплетни мира немецкого балета, украдкой показала удостоверение и выскочила на ближайшей остановке. ― Ну, что скажете насчёт первого дня? ― ни на что не надеясь, спросил директор, когда троллейбус вернулся в парк. ― Что вам сказать, месье шеф, я ошибалась. Плетение корзин ― куда более захватывающее мероприятие. Виталий Витальевич повесил было нос, но Сильвия продолжила: — В следующую смену я возьму их с собой, чтобы хоть как-то развеять скуку. Люди в троллейбусе интересные, но быстро уходят ― не успеваешь как следует познакомиться. Некоторые даже выскакивают на ходу. — Так значит завтра вас ждать на смену? ― просиял начальник. ― Определенно, mon cher! Одна лишь просьба… Виталий Витальевич навострил уши: ― Всё, что пожелаете! ― Вы не могли бы посмотреть обшивку на кресле? Произошёл конфуз. Я позволила себе единоразово прилюдно чертыхнуться из-за того, что меня всю дорогу слегка било током. Я согласна на штраф, чтобы исчерпать сей конфликт. Начальник кивнул и, распрощавшись десятью поклонами с Сильвией, радостно пошёл проверять кресло. Он подошёл к троллейбусу, накинул «рога» на провода и, зайдя внутрь, уселся на кондукторское кресло. Его чудом не выкинуло наружу через потолок. Шарахнуло так, что волосы в носу сгорели, а на ум пришло много всяких интересных слов, тянущих на десятки конфузов и пару лет тюрьмы. *** ― Выпишите Бобиковой премию, ― заявил начальник секретарю, вернувшись с того света. ― Премию? Она же отработала один день… ― Вы правы… Давайте выпишем в двойном размере. Александр Райн
Утро обещало быть добрым. Дождавшись, пока остальные родственники покинут гнездо, и в государственных учреждениях займутся своими делами согласно возрасту и роду занятий, мы с котом решили почитать пару-тройку статей на тему сюжетного поворота в произведении. Усевшись поудобнее, открыли ноут, полистали новостную ленту, чего уж тут, и углубились в чтение. Вернее, углубилась я, а кот решил подремать до обеда и, с видом познавшего Дзен, захрапел на моих коленях в позе Зю. Все шло прекрасно часа полтора, пока из прикрытой вкладки не кукукнуло сообщение. На автомате открыла браузер. И испугалась. С экрана на меня смотрело копье Судьбы. По крайней мере, так было написано в сообщении от некоего Васи Пиписькина (ФИО изменила, суть оставила), прикрепленного к фото этого самого копья. Видимо для тех, кто не в курсе, как именно это называется. Лично я слышала 100500 синонимов к данному слову, но нет. Мои знания по этому вопросу оказались иллюзией и пустой тратой времени. Свои эмоции я выразила одним словом. Можно было и тремя, чтобы раскрыть весь спектр, но мозг выдал одно. Самое емкое. В переводе на литературный оно означало: «Боже! Что это за падение нравов? Безнравственность и упадок культуры! Стыд и позор!» (Обожаю народный русский язык за выразительную краткость). Зажмурилась. Отжмурилась. Копье не исчезло. Растолкала кота, ткнула его мордой в экран. Кот, увидев эту красоту, стошнил комком шерсти. В этот момент я была с ним солидарна. Если бы я умела тошнить шерстью, то сделала бы то же самое. На брудершафт с котом. Нужно было срочно что-то делать. Я закрыла экран руками. Меня можно понять, я испугалась и совершила глупость. Отдернув руки, побежала их мыть. С мылом. Три раза. Кот в это время решил поискать копье у себя, нашел только частично и с горя разрыдался. Пока я была в ванной, кукукнуло еще одно сообщение от Васи. Вася спрашивал, нравится ли мне его копье? Мама меня всегда учила, что нужно быть вежливой и отвечать, когда тебя спрашивают. И я ответила. Очередная глупость, согласна, но воспитание в секунду не пропьешь. Более того, мама учила меня еще и честности, поэтому я ответила максимально честно. Нет, не нравится. На что я рассчитывала, спрашивается? На то, что по ту сторону экрана, Вася, прочитав мой ответ, обидится и уйдет в туман, забрав с собой нереализованные мечты, желания и копье? Святая наивность. Вася кукукнул логичным в данной ситуации: «Почему?» Действительно, почему? Может, потому, что у меня уже есть в бессрочном пользовании одно копье Судьбы. И оно мне нравится. И только смерть может разлучить нас. Это задокументировано в свидетельстве, со всеми полагающимися в этом случае печатями и штампами. Выданному в торжественной обстановке, знаете ли. А собирать Оружейную палату как то в мои планы не входит. А может потому, что я не похожа на падшую женщину, чтобы вот так, с бухты – барахты, присылать мне свои копья. Ну, по крайней мере, мне так кажется. На всякий случай пролистала все свои фотографии. Все чинно - благородно. Муж на месте, дети присутствуют, даже кот, и тот засветился. Все счастливы и улыбаются. Фоток с голой попой нет. Даже на море. Заставила кота поклясться на миске с кормом, что его хозяйка - приличная женщина. Кот подтвердил. Я ему верю. Кот врать не станет. Вот если бы миска была пуста, тогда - другое дело. Тогда его можно было бы заподозрить в корыстном интересе. Но - нет. Миска была с верхом, а кошачьи глаза кристально честны. А может потому, что Вася подошел к этому вопросу безответственно и формально. Без креатива. Ну выглядывает из потертых и грязных джинсов что-то розовато – лысое, но вот назвать это копьем я бы поостереглась. Максимум – заточка. Не впечатлил меня Вася, в общем. Но мама научила меня многому. В том числе и тому, что некрасиво обижать больных и убогих. И я ответила вежливо, правдиво и совсем не обидно, на мой взгляд: «Размер не подходит». Вася прислал счастливый смайлик. А я растворила его в матрице. Вместе с копьем. И пошла пить кофе. А потом позвонила мужу и долго признавалась ему в любви. Потому что именно у него хранится мое копье Судьбы. И мне оно нравится. Юлия Чаглуш
Наш городок небольшой и любая весть «птицей» перелетает из одной точки во все стороны. А уж о быстроте распространения полученной новости в микрорайоне и говорить нечего. Не успела Татьяна Марковна переступить порог своей квартиры с крохотным ребёнком на руках, как эта весть молниеносно разлетелась по всем домам: «Марковна удочерила девочку, от которой отказалась какая-то студентка». Татьяну уважали и соседи, и коллеги на работе. Не из коренных жильцов она. Но, как говорится, быстро пришлась ко двору. Купила двухкомнатную квартиру в нашем подъезде десять лет назад, когда было ей в ту пору тридцать два года. Работала акушеркой в районной больнице. Красивая, статная, приветливая, но скрытная очень. Свою жизнь на десять замочков закрыла от посторонних глаз и ушей. Каким бы боком к ней соседушки не подступали, но ни словом о себе не обмолвится. О работе, детях, погоде, собачках театре хоть час беседуй с ней. Таня умная и внимательная ко всем, сердцем добрая. Вначале её приезда прошла небольшая волна разговоров о том, что уехала она от мужа, который ей изменил. То ли это догадка чья-то по подъездам гуляла, то ли на самом деле кто-то до сих пор носит в себе обиду, неведомо. С мужчинами не встречалась, так и оставалась одинокой до появления ребёнка в её жизни. О том, что ребёнок родился с больным сердечком, тоже и словом никому не обмолвилась. Три года, данные государством для ухода за ребёнком, она лелеяла, берегла, лечила, возила к светилам и таки пошла Алёнушка на поправку. Девочка была не капризной и очень любила свою мамочку. И мамочка души в ней не чаяла. Так год за годом Алёнушка выросла в красивую, стройную девушку с косой почти до колен, на которую многие смотрели с удивлением. В нынешнее время девушки редко косы имеют, а тут такое богатство. Бывают дни, может настроение хорошее или другая какая причина, когда Алёна, распустив волосы, и одев самый лучший свой наряд, брала за руку Татьяну и шла с ней на прогулку в парк. Люди оглядывались на колышущие волны волос и на девушку, улыбающуюся матери и идущим навстречу прохожим. Все прохожие видели с какой гордостью и любовью девушка смотрела на свою маму. После окончания института Алёна работала в городской библиотеке, где было тихо и спокойно. Ей был противопоказан непосильный для её сердца физический труд и волнение. И эта работа ей подходила по всем параметрам. Татьяна Марковна тоже продолжала работать, хотя была уже на пенсии. Всё было у них хорошо и покойно. И вдруг случилась беда, Марковну вечером увезла «Скорая». Инсульт. Алёнушка растерялась, когда впервые в жизни одна осталась дома. Взяла отпуск, чтобы ухаживать за мамой и не отходила от Татьяны, стараясь угадать каждое её желание, чтобы помочь, принести, подать... В доме её не видели, считай, что переселилась в больницу. Врачи заверили, что кризис миновал и Татьяна пойдёт на поправку. Но получился снова какой-то сбой в организме и Татьяны не стало. Алёна увидев, что мама умирает, потеряла сознание. Похоронили Татьяну коллеги по работе и соседи. У Алёны не оказалось ни средств на неожиданные похороны, ни сил, ни знаний, чтобы всё сделать правильно и провести маму в последний путь. Около двух месяцев мы, соседи, старались привести её в чувство и возвратить к жизни. Закупали продукты, готовили борщи, супы, привлекали к уборке квартиры. Иногда нам, пенсионеркам, приходилось провожать её на работу и посылать за ней такси. Постепенно у Алены жизненные силы восстановились, появился интерес к окружающему миру. Мы обрадовались! Радовались, да недолго. В один из вечеров Алёна призналась мне, что влюбилась и о том, что доверилась мне, как ближайшей соседке по подъезду, уделяющей большую часть своего времени не своей семье, а ей. А влюбилась она, на своё несчастье, в женатого человека. - Тётя Люда, он молодой, очень красивый и внимательный. Он учится заочно и через нашу библиотеку заказывает необходимую ему литературу. Я не помню такого дня, чтобы Валентин пришёл к нам без цветов. Их он всегда дарит мне. - А как фамилия твоего Валентина? - Свиридов. -Господи, Валька Свиридов? Так он же женат! И живут они со Светланой через два дома от нас. Ты что впервые влюбилась? - Впервые и навсегда. Я знаю, что он женат, Валентин мне сказал об этом. И о том, что Света очень хорошая и любят они друг друга. Но и меня он полюбил, как только увидел в библиотеке. И теперь мы не знаем, что нам делать. Он не хочет Свету огорчать, меня любит, жалеет и сердце его разрывается на две части. Встречаемся мы только в библиотеке. Еще не целовались. Когда Валентин прикасается к моей руке, то весь мир становится прекрасным. Хочу, чтобы он всегда был со мной. Мне надо видеть его глаза, слышать его дыхание, чувствовать тепло его рук. Если его не будет рядом, я просто умру. -Господи, деточка, и угораздило же тебя влюбиться именно в Валентина. Он, конечно парень очень хороший, красивый, но ты бы видела как он за Светой, как ниточка за иголочкой, ходил с первого до выпускного класса. Они же никого вокруг себя не замечали. И об их любви знает весь наш микрорайон. Никто из парней не смели подходить к Светлане, а из девушек к Валентину. Это было негласное табу! И вдруг такое с Валентином и тобой приключилась. Не сможет он уйти от Светы, не сможет! Не дай Бог, чтобы она узнала о вас. Она так сильно любит его. Не отпустит. И кто его знает, что она сгоряча может натворить. Она смелая, честная и не будет играть с вами в «кошки мышки», а разрубит связывающий узел вашей любви или привязанности, даже не знаю, как назвать ваши взаимоотношения. - Мы любим друг друга. Я это чувствую. - Ой, Боже ж ты мой. Даже не знаю, что тебе сказать. Единственное, в чём могу дать совет так это в том, чтобы скрывали свою любовь от посторонних глаз. Не ровен час узнает Светлана о вас, беды не миновать. И беда не заставила себя долго ждать. Света узнав, что Валентин уже больше года встречается в библиотеке с Алёной, вмиг выгнала его за порог квартиры, даже не дав рот открыть для объяснений. Вышвырнула вслед ему две спортивные сумки с вещами и словно сирена завыла от неожиданной сильной боли. Крик её слышали не только в третьем подъезда. Соседка их, Надя, рассказывала, что у неё мурашки по спине поползи, и жутко стало от такого душераздирающего крика. А потом вдруг затихла. И стало ещё страшнее. Мы, соседи по площадке, собрались все и стали прислушиваться к звукам за дверью. Вначале было тихо, потом послышался стук двери и шум воды в ванне. Анна первая сообразила, что ванная Светлане после такого стресса, как будто бы ни к чему, кроме одного - вены себе резать. Позвала своего Николая, благо всё произошло в выходные, и мы быстро открыли дверь. Аня оказалась права. Светлана сидела в ванне, и вода уже окрасилась в красный цвет. Вызвали «Скорую». Света ко всему была безучастна. Только и сказала: «Валентину не звоните, а родным я сама позвоню. И ещё одна просьба, потерпите несколько дней и никому не рассказывайте обо мне. Хорошо?» Соседи Светланы эту просьбу её выполнили и вторую тоже. Сдали её квартиру в аренду, а Светлана уехала к родителям в другой город. Отец её получил предложение работать архитектором в строящемся городе. Родители уже три года жили там, оставив Свете и Валентину свою трёхкомнатную квартиру. Уехала Светлана из города и Валентин теперь стал нашим соседом. Мы не знали радоваться ли счастью Алёны, но к Вальке поначалу все отнеслись более чем сдержанно, а некоторые так прямо ему и говорили, что он поступил подло по отношению к Свете, предал её. Валька опускал глаза и никогда никому не отвечал ни на осуждение, ни на подбадривание мужиков. Был всегда и везде только с Алёной. Все соседи и бывшие и теперешние смирились с таким поворотом судьбы в жизни троих людей – Алёны, Валентина, Светланы. Жизнь так непредсказуема, словно погода. Только солнышко светит, вдруг набежит туча, гроза, пройдёт ливень, потом тишь, что и листочек не шелохнётся. А потоки воды уносят с земли щепки, листья, разравнивая бугорки почвы, словно готовят её для новой жизни. Так и у Алёны с Валентином - успокоились, что их никто не тревожит, да и не потревожил ни единым словом - ни Светлана, ни её родители. Вот только на Валентина навалились сразу все беды. Во время аварии погибли его родители. Он был единственным ребенком в семье. Потом, не прошло и года после их похорон, он потерял работу. И тут же Валентин узнал, что Алёна беременна. Не успели обрадоваться этому счастливому событию, как врачи выразили тревогу, что Алене с её- то сердцем надо быть всё время под наблюдением. И за девять месяцев в ожидании ребёнка, она была больше в больнице, нежели дома. Валентин крутился, как юла и в доме всё надо убрать, приготовить к рождению ребёнка, и к Алёне в больницу надо бежать, бульон принести, фруктов купить. Продал родительскую квартиру. Поскольку не работал, то деньги так быстро разошлись, что не почувствовал, что они и были. Алёна после родов была так слаба и требовала постоянного внимания, что Валентин не знал к кому первому бежать к жене или к Ирочке. В первый год жизни он обеспечивал доченьку всем необходимым для нормального развития. Вскоре и Алёне стало лучше. На втором году жизни Ирочки она научилась её купать, готовить смеси, каши, активно помогать мужу. А муж становился всё грустнее и грустнее от того, что Ирочка и сидеть долго не может и на ножках твёрдо не стоит, в то время как другие детки кто до года пошёл самостоятельно, кто после годика. А педиатр всё успокаивала их, что ничего страшного, каждый ребёнок имеет индивидуальное развитие. Есть много примеров, когда дети и до пяти лет молчали, а потом чётко и внятно вмиг заговорят. Так же и ходить начинает ребёнок, когда его время придёт. У Ирочки это время не пришло и в три года. И тогда врачи вынесли приговор – ДЦП. Для Алёны наступил период депрессии, а для Валентина - крах, отчаяние, беда! Надо лечить ребёнка и жене с сердцем всё хуже и хуже становится. Взял кредит, нанял сиделкой медсестру, Доверил ей самое дорогое – дочь и жену и поехал на заработки. Два года работал на шахте. Всего четыре раза приехал за это время. Но деньги присылал ежемесячно и рассчитался с половиной кредита. А потом Лидия Григорьевна ( медсестра), приняла в свои руки телеграмму, которая жгла руки и разрывала на части сердце. В ней Алёне сообщалось: «Ваш муж, Валентин Свиридов погиб в шахте во время обвала. Компенсацию, по потере кормильца, привезёт представитель от шахты. Примите наши соболезнования». Лидия Григорьевна с этой телеграммой тут же прибежала ко мне. Я к другим соседям побежала. Собрались мы и не знали, что нам делать с этой телеграммой, Алёной и Ирочкой. А Алёне в это время совсем худо было с сердцем. Решили пока не сообщать ей о смерти Валентина. Пусть лучше думает, что он по какой-то причине не может ей звонить. А деньги, которые привезёт представитель, давать её ежемесячно. Недолго хранилась эта печальная тайна вне стен квартиры Алёны. Каким образом проникла она туда, так никто и не узнал. Алёна в реанимации. Ирочка под присмотром Лидии Григорьевны. Мы помогали ей, как могли. А на третий месяц после смерти Валентина приехала в город Светлана. Кто-то сообщил ей о том, что её бывшего мужа нет в живых. Светлана прямо с вокзала пришла в наш подъезд и позвонила в квартиру, в которой поселилась беда. Лидия Григорьевна её не знала и поэтому не сразу впустила к Ирочке, а снова прибежала к нам за советом. Так мы и встретились со Светой через столько лет. Она нас настолько удивила тем, что приехала помочь Алёне, что не нашли ответа на её решение. О себе Света поведала, что замуж не вышла и не собирается потому, что любила, любит и будет любить только Валентина. А его беда в его семье, это и её беда. Пожила неделю у подруги, пока съехали квартиросъёмщики с её квартиры. Друзья помогли устроиться на работу. И каждый день Светлана была и у Алёны в больнице и у Ирочки, помогая Лидии Григорьевне. Прошло полгода, а Алёне не становилось легче. Светлана просила врачей помочь ей встретиться с теми врачами, которые бы смогли помочь Алёне. Приезжали, смотрели, она оплачивала их консультации, но ничто не помогло. Алёна умерла в больнице ночью. А за день до этого попросила прощения у Светланы за то, что её с Валентином любовь разрушила ей жизнь. Да и они мало в счастье пожили. Потом ей захотелось увидеть Ирочку. И Лидия Григорьевна привезла её в больницу. Позже нам рассказывали, что на Светлану, Алену и Иру без слёз невозможно было смотреть. Ирочка, обняла маму ручками, целовала её и пыталась что-то сказать. Но так и не поняли, что девочка говорила. А Светлана обняла обеих и всё шептала: «Всё будет хорошо. Не бойтесь. Я с вами». Так Светлана и осталась с ними – Валентином, Алёной, Ирой. Вернее, только с Ирочкой. Девочке уже семь лет. Света вывозит её в коляске на прогулку и верит в то, что Ирочка сможет ходить, хорошо разговаривать и жить полноценной жизнью, как все дети. Лечит Иру, выплачивает оставшийся долг по кредиту, взятому Валентином. Доводы друзей или сочувствующих ей, что она губит свою жизнь, не действуют. Она сказала, что беда этой семьи – её беда, и она живёт для того, чтобы жизнь этой девочки была счастливой. Евгения Козачок
Моя пoдруга Дуся всегда была безбашенной, с мaлолетства. С виду такая приличная дeвочка - белые носочки, платьишко с воланами, а в башке – чeртишо. Причем, ee никогда не наказывали, попричитают мaленько – как же так, ну кaк вы могли? И всё. И поэтому Дyсе было пофиг, она всегда нахoдила приключения на свoю задницу. Меня тoже особо не наказывали, но я бoялась безобразничать и старалась делать все как прeдписано. Поэтому развлекaлись мы у Дуси дома, когда ee бабушка куда-нибудь уходила. Мы прыгали со шкафa на кровать и однажды Дуся сломaла руку. Как-то мы oткрыли окно, заманили крупой голубя, и тoт потом в страхе летал по квартире, засрал все кругом, разбил люстру и какие-то вaзы, но никак не мог найти это злoсчастное окно, чтобы вылететь обратно. А еще млaдший Дусин брaт Валерка вымeнял во дворе игрушeчный танк на живого ужа, огромного, метрового, как мне тогда кaзалось, и мы его тайком держали в банке и кормили мухами и еще кем-то, не помню, а потом он сбежал и где-то пoлзал несколько дней. В один прекрасный вечер, когда Дyсина мама пришла с работы, она увидела этого гада, свернувшегося ужиком, посреди кухни, отчего у неё сердце ушло в пятку, а мы с Дусей пoтом долго смеялись и прoсили её показaть пятку. А Дусина мама до сих пор иногда меня спрашивает: «Ну как вы мoгли? Как вы могли?» А причем здесь я вообще? И вот однaжды Дусе зaхотелось вареной сгущeнки, вот просто позарез, хочу сгущенки и все тут. Нaшли мы в буфете банку сгущенки, положили в кастрюльку, залили водой, включили газ. Дa-да, газ. Две шестилетние сцыкухи… А гaз включать нам всегда категорически запрещали, но дома же никого не было и мы думали, что нaс не застукают. Дуся откуда- то знала, что варить сгущенку надо очень долго, часа два, а то и больше, пoэтому, поставив сгущенку вaриться, мы отправились в комнаты смотреть телевизор. Сначала мы посмотрели прo Тяпу, Ляпу, Жаконю и Телевичка. Если вы пoмните этих персонажей – значит вам уже около или чуть более 60-и. Потом с Вaлеркой мы играли в погранзаставу, он был пограничником, прятался под секретером с игрушечным ружьем, а мы были нарушителями, нарушaли нарисовaнную мелом на полу границу, а он выскакивал из-под секретера и кричал «Стой, кто идет?». Потом мы играли в Дочки – матери. Дoчкой, естественно, был Валерка, мы его кoрмили, поили, на горшок сажали и спaть укладывали… А про сгущенку мы благопoлучно забыли… Наконец, вернулась бабушка, и прямо в этoт самый момент на кухне что-то рвaнуло. Первой в кухню вбежала бaбушка, потом мы с Дусей, чуть позже подтянулся Валерка, зaвернутый в пододеяльник, перевязанный красной лентой, и почему-то с рyжьем! Ну что тyт можно сказать?! Мaлевич со своим черным квадратом нервно кyрит в сторонке. Там всем шедeврам был шЫдевр. Рaнний Твомбли, запечатлевший последствия диареи роты солдат. Стены и потoлок – в коричневую поносного цвета крапинку, а к двери приклеился довольно большой шмат, который Вaлерка тут же стал сошкрябывать ложкой и есть. Вот никогда бы не поверила, если бы собственными глазами не видела, что одной банкой сгyщенки можно пол кухни забрызгать… И вот прошло бoльше пятидесяти лет. Сегoдня Дусе приспичило опять сварить сгущенку, потому что в магaзине продается всякое г@вно, и на торт, который она запланировала испeчь, это не гoдится. Выставили таймер на пoлчаса, чтобы воды пoдлить, теперь то мы уже тетеньки oпытные, знаем, что надо воду постоянно пoдливать, и пошли смoтреть сериал. Потом с крыши дома упала глыба снeга, зашибла собаку, которая скyлила нечленораздельно, и мы побeжали на улицу спасать собаку. Собаку пришлось вeзти в ветклинику, ну, а по возвращении… Мы увидели вторую часть Марлезонского балета. Поздний Твомбли на стенах и потолке. Две роты солдат, потому что банок было две, не добежали до сортира и оставили живописные слeды своей жизнeдеятельности. Я сказaла, что в жизни все повторяется двaжды, а Дусе мне в ответ: - Ну, так Шекспир фигни не скажет. Хoрошо, что мама сейчас у себя дома, а то бы она нас yбила, наверно. Давай бeри щетки и тряпки, сейчас отмоем все, и еще пaру банок варить поставим. Тoртик то хoчется… P.S. С собачкой все в порядке. Тaтьяна Фeрчева
Это был престранный магазинчик. Располагался он на втором этаже дома быта. Внизу чинили утюги и стиральные машинки, а здесь продавали верхнюю одежду. На второй этаж вела скрипучая деревянная лестница, и нужно было постараться найти нужную дверь, среди множества других, непонятного назначения. О наличии магазина говорила бумажка, прилепленная на кнопки: «Костюмы и пальто. Кредит» Внутри такие же скрипучие, как и лестница, облезлые полы. Никакая краска на них не держалась, потому что каждый вечер пол нужно было мыть водой с морской солью. По всем углам квадратного помещения висели православные иконы. При входе в магазин красовалась огромная «Семистрельная Икона». У кассы сидел пузатый Хотэй. А в примерочной уютно устроилась «денежная жаба». Целый день в зале курились тонкие благовонные палочки, так что продавцов к вечеру начинало тошнить от всего этого великолепия. Хозяйка магазина, Мария Игоревна, размещая иконы, статуэтки, свечи, искренне надеялась на успех. Может, и правда, разнообразная мишура помогала — дела в магазине шли неплохо. Чудаковатая Мария верила в талисманы, отдаваясь своей вере с фанатичностью сектантки. Она не пропускала ни одного выпуска передач про гадалок, магов и экстрасенсов, коих расплодилось на ТВ, что грибов после теплого дождя. Молоденькие девочки, набранные ею в штат, откровенно посмеивались над хозяйкой, а покупатели фыркали, глядя по сторонам. Удивительно, но одежда была очень хорошей, в отличие от безвкусного барахла, висевшего на изящных плечиках в шикарных и баснословно дорогих бутиках города. Женщины в примерочной с удовольствием любовались своим отражением. Зеркало льстило, подлизывалось, скрывало женские недостатки, поднимало клиенткам настроение. Покупательницы возвращались в магазинчик, приводили подруг, а те — своих подруг. И ни одна из них так и не разгадала простейшего секрета: в примерочной выстроились в ряд хорошенькие туфельки на каблуках, а освещение было очень похоже на вечернее, скрадывающее морщинки на лице. Да и наклон зеркала не менялся: с такого ракурса фигура визуально вытягивалась, и ноги выглядели стройнее. «Ловкость рук и никакого мошенства». Марии Игоревне недавно стукнуло сорок лет. День Рождения она, естественно не отмечала — плохая примета. Была Мария одинока и бездетна, потому что носила на голове «венец безбрачия». Мужчины в жизни Марии не задерживались, и повинно в этом было «проклятье цыганки», встретившейся молоденькой Марии однажды на вокзале. В квартире у Марии Игоревны проживало пять котов, которые очищали карму и гадили мимо лотка в туалете. Ерунда — зато защита от проклятий и сглазов — железная. На окнах нашлось место только фикусам и кактусам. Какая-то традесканция, случайно оказавшаяся в стихии денежных растений, была безжалостно выдворена из квартиры на подоконник соседнего подъезда. На улицу выкидывать несчастное растение «мужегон» Марии не позволила карма. А в соседнем подъезде проживали бабульки, мужчин там не было уже лет пятнадцать как. Пусть там и растет себе негодница полосатая. Гадалка предсказала ей счастливый брак и троих сыновей. Мария отдала ненасытной пророчице тогда солидный гонорар за труды. Но прошли все сроки, а жених так и не нашелся. Батюшка в церкви, стоявшей (неслыханная удача) рядом с домом, тысячу раз грозно отчитывал чудаковатую прихожанку за еретичную веру во всякую чепуху, но потом махнул рукой на Марию — она была неисправима. Авось, Господь все управит. Так и жила старая дева, целыми днями торчавшая в магазине, а ночами орошавшая подушку слезами одиночества. Коты вытягивали мягкие лапки у нее в ногах и мурлыкали. Им, хвостатым эгоистам, не было никакого дела до бед хозяйки. За товаром приходилось ездить на оптовую базу старинного городка, в котором еще действовала швейная фабрика, выпускавшая неплохие вещи, сшитые по реальным женским размерам, а не по картонным китайско-турецким лекалам, годными лишь пластмассовым манекенам. Мария закупалась, и заказывала микроавтобус по сходной цене, увозивший и ее, и покупки домой. Получалось намного дешевле. Билеты Мария приобретала строго на растущую луну и только по нечетным числам, кроме тринадцатого. Перед отправкой читала молитву, потом заговор на дорогу, закрепляя результат красной шерстяной ниткой на запястье и тремя знаками кабалы на тыльной стороне ладони. Не обходила вниманием гороскоп на грядущий день, а также знамения друидов. Вот и сегодня она проделала все, как надо. Поездка обещала быть удачной. Новенький автобус еще сверкал свежей краской, а в салоне по бережливой, еще советской привычке, не были сняты целлофановые чехлы. Мария уселась в правом ряду, на седьмом кресле, запихнув за щеку лимонную карамельку. Время отправки — раннее, затемно, поэтому она решила поспать. Сну очень способствовал дождь, стекавший струйками по стеклам. Хорошая примета. Транспорт мягко тронулся с места, и пассажиры уютно похрапывали в мягких креслах. Водитель, немолодой, но и не совсем старый еще мужчина, внимательно смотрел на дорогу. Он был очень ответственным человеком и понимал, что везет не сено, а живых людей. Шофер старался соблюдать правила дорожного движения и не превышать скорость на мокром шоссе. Автобус аккуратно, не торопясь, следовал своему маршруту, до Тишинского, где двадцатиминутная стоянка позволяла передохнуть и попить чаю. Но вот досада: чаю в этот раз супруга водителя не налила мужу в старенький китайский термос. Они крупно поссорились накануне и наговорили друг другу мерзких, нехороших слов. Оба не спали ночью от жгучей обиды. Жена то и дело капала себе корвалол, а муж не мог себе позволить даже валерьянки — в три часа ночи надо выходить на линию и отправляться в рейс. Он, весь расстроенный, перебирал в голове причины ссоры, не веря в злые слова любимой супруги. И уж никак не мог ожидать, что его сильное, такое крепкое и невозмутимое сердце может однажды не выдержать и дать сбой. Резкая, давящая, кинжальная боль вдруг пронзила грудь. Она врезалась глубоко и не давала вдохнуть, лоб мужчины покрылся холодной испариной, но руки, руки мастера, не выпускали руль. Из последних сил водитель крутанул его, повернув автобус ближе к обочине. К счастью, дорога пролегала через плоские, как поверхность стола, поля. Тяжелый транспорт боком прочертил жирные полосы на зеленой ниве и остановился в двух метрах от дороги. Пассажиры с ужасом оглядывались. Никто из них не получил тяжелых травм. Люди с передних сидений увидели, как их добросовестный водитель упал на руль. Слабый пульс кое-как прощупывался. Кто-то звонил по телефону, кто-то пытался оказать первую помощь. Кто-то нажимал на кнопки, чтобы открыть двери. Из автобуса выскочила Мария. Она огляделась вокруг и увидела в стороне от широкого поля, спасшего их, небольшой поселок. Варзино, догадалась Мария. Здесь стоял знаменитый храм, а при нем — целебный источник. Плюнуть на все, да отправиться туда? Поставить свечку за спасение отважного водителя, за свое здоровье. Наполнить бутылку святой водой из знаменитого водоема. Пожертвовать деньги на храм. Она оглянулась на место аварии. Вокруг суетились люди, подоспела машина скорой помощи, гаишники составляли протокол. Справятся без ее участия. Уж не удалась поездка, так чего судьбу второй раз испытывать? Добредет вдоль леса до поселка, а там, немного погодя, отправится домой, к котам. Мария позвонила своим девочкам, предупредив, чтобы завтра приходили на работу, как обычно, а не на час раньше — товара не будет. С чистой совестью она взяла курс на поселок, где виднелись луковки старинного храма. Начиналась золотая осень, и дорога вдоль кромки леса была усыпана желтыми и красными листьями. Не заметила, как чуть лбом не врезалась в белую стену храма. Подергала тяжелое кольцо на массивной двери. Открыто. Внутри было тихо, лишь слышно потрескивание свечей, и тихое бормотанье служительницы в церковной лавочке. Мария вежливо поздоровалась. Бабуля в чистеньком платочке ласково, как родной, улыбнулась. Мария накупила свечей, иконок и медальонов. Постояла в храме, с удовольствием вдыхая особый церковный аромат. Служба еще не начиналась, рано, но свечи горели, освещая скорбные и строгие лики святых. Мария прочитала молитвы и вернулась в свечную лавку. — Скажите, а батюшка скоро придет? Мне бы поговорить с ним. — Да скоро должен быть. Только ведь для исповеди надобно службу отстоять, причаститься, — начала было старушка. — Да у меня все хорошо. Вот, повезло даже, в аварии ни одной царапины. Просто непонятно: вроде все сделала, помолилась, наговор почитала, талисманы с собой взяла, и тут, бац, и водителю плохо стало... Служительница лавочки слушала Марию с открытым ртом. — Да вы что! Ведь ваше спасение — как раз дело Божье! И все заговоры и талисманы — это же очень плохо, голубушка! Вы же Бога предаете, служите на три фронта! Мария это слышала сто раз, поэтому поспешила свернуть разговор. — Я бы хотела пожертвование сделать. У меня есть деньги! Пожилая женщина пристально взглянула в глаза Марии и вздохнула: — А вы не хотите чаю? Мария не отказалась. Женщина вскипятила воду, сыпанула заварки в фарфоровый чайничек с отломанным носиком. Достала откуда-то сушки и карамельки. Налила Марии большую кружку с нарисованным на ней пузатым синим бегемотиком. — Угощайтесь. Мария скосила глаз на отколотый носик. — Да знаю я эту примету, не говори, — поняла ее мысли пожилая женщина, — я в молодости такая же шебутная была. И гадала, и в приметы верила, в заговоры всякие. У меня талант был. Я сейчас всех этих «экстрасексов» за пояс заткнула бы. Ко мне, милая, со всей округи люди ведь ходили, да... А я карты разложу, и кто-то шепчет мне будто: казенный дом, аль долгая дорога. Или любовь грешная, или деньги шальные. И, знаешь, все потом у людей сбывалось! Все у меня было: муж хороший, детки, родители в силе, уважение и почет. Бабка ругалась: не гадай, прекрати. А я смеюсь, заливаюсь — мне-то что? Картинки... Время безбожное, а это все как развлечение. Бабка сколько раз карты сжигала, а я новые пойду куплю, и опять. Интересно! Прошло пять лет, и посыпались беды на нашу семью. Бабка взялась помирать. Перед смертью просила в сотый раз: не гадай! За все расплачиваться будешь! Не слушала. Потом батя с мамой умерли. Похоронили. А потом... Стали погибать мои детки. Одного, Ванюшку, сбил грузовик. Водитель был пьяней вина. Витюшка утонул в реке через год. Я к тому времени с ума почти сошла. Осталась Анютка, младшенькая. И ее Господь прибрал: не углядели воспаление легких. Не успели в район довезти! Муж запил, от водки сгорел! И осталась я одна. Тоже ведь к водочке потянулась, пока добрый человек меня не спас. Батюшка наш, отец Сергий, увидел меня, у магазина, пьяную, страшную, грязную. Взял за руку и сюда привел. Тогда только-только церкву снова отдали епархии, службы разрешили. И вот уже тридцать лет я при храме. Не пью ни капли. Молюсь. Все думаю, спасла свою душу или нет? Заплатила нечистому сполна, или еще он у меня за эти карты чего возьмет? Ты, милая, прекрати с ним в игры играть! Опасно это! — Да мне и терять нечего, — ответила Мария, — у меня ни детей, ни мужа... — У нас в поселке есть детдом. Вот где помощь нужна. И любая жертва — уместна. А, может быть, Господь специально вас к нам привел? Сходите, сходите. Тут недалеко. Мария отправилась по указанному адресу и очень скоро очутилась в небольшом аккуратном дворике, на котором в великом множестве расположились красочные детские горки, качели, разноцветные фигурки сказочных героев. Представилась охраннику, показала документы. В здании вкусно пахло рисовой кашей и свежими плюшками. Третьей дверью по коридору был кабинет директора. Мария робко постучалась и вошла. Директриса, моложавая тетка, выслушала гостью. — Конечно, мы рады спонсорам. И любой волонтерской помощи рады. Так для Марии началась новая жизнь. Любой сотрудник детского учреждения подтвердит: детей не обманешь. Товарищей, решивших поиграть в добрых волшебников, а потом забыть надоевших подопечных — здесь чувствуют за версту. Мария оказалась надежным человеком. И очень добрым, к тому же. А потом... А потом магазинчик, располагавшийся на втором этаже Дома Быта, закрылся. Его хозяйка переехала жить в далекий поселок, где стоял Храм и Детский Дом. Она вышла замуж за Варзиловского мужичка, рукастого и спокойного. Супруги построили большой дом и усыновили пятерых ребятишек. Теперь у них большая семья. Жители Варзино знают Марию как прекрасную женщину и отличную мать. И ни один бы из них никогда не поверил, что когда-то она увлекалась магией, экстрасенсорикой и прочей ерундой. Батюшка, который в свое время всячески свою прихожанку распекал, теперь, узнав об ее новой жизни, так и сказал: — Вот видите? Господь все уладил! --- Автор рассказа: Анна Лебедева
Иван остановился. Вот и город. Город, в котором он когда-то жил, любил, страдал и радовался. Прошло уже девять лет с того момента, как он уехал. А на душе все еще больно. Он бы и сейчас не приехал, но мать, вся в слезах, отчитала его по телефону по первое число. Она рыдала и говорила, что простыла, температура держится уже неделю. Ей не сходить в магазин, приходится просить соседку, она ничего не может без помощи чужих людей, а ему, родному сыну плевать на нее. -Мам, ты же знаешь, что это не так! Просто у меня очень много работы. Вот закончу, и прикачу. Я вышлю тебе денег, заплати тем, кто там тебе помогает. -Денег? Да не нужны мне твои деньги! Шлешь и шлешь! Вон они все в шкафчике, можешь забрать их себе! А если тебе мать больше не нужна, то так и скажи! И я пойду в дом престарелых! Иван, конечно, понимал, что мать сейчас на психах, на нервах, но не удержался: -Мам, ну какой дом престарелых, если тебе 50 недавно исполнилось? -Ну спасибо сынок! Хоть это не забыл. Правда, твое недавно уж 5 лет назад было, но что такое для человека 5 лет, если он уже почти десять мать не навещал, только переводы отправляет, да по этому скайпу говорит и считает, что этого достаточно! Молодой человек прекрасно понимал, что сейчас его мама снова заведется и его ждет продолжение истерики. -Ладно, мам, хорошо. Не плачь. Я приеду. В трубке повисла тишина. Потом женщина спросила: -Правда приедешь? -Правда. К концу недели жди. Он и сам не понял, как это сказал. Но, уже сказал. А за свои слова Иван всегда отвечал. Он повернул ключ и медленно покатился, рассматривая, что же изменилось в родном городе. А изменилось многое. Парк, в котором они так любили собираться компанией, был уже совсем не тот. Больших деревьев не стало. Какие-то туи или елки. Все одинаковые, все в камень заковано. Красиво, конечно, но как-то обычно, как везде. Он не увидел их любимого круглосуточного магазина, продавцы в котором знали наизусть, кому из их компании можно продавать спиртное, а кто еще молод. Он подъехал к дому. А вот тут ничего не изменилось. Все те же старые качели, все те же облупившиеся беседки, и даже стол, за которым раньше собирались мужики в "козла забиться". В некоторых окнах уже зажигался свет. Иван поднял голову. На третьем этаже родные окошки. Свет сразу во всех. Интересно, мама почувствовала, что он именно сегодня приедет, или на старости лет темноты бояться стала? Он почувствовал, что безумно, просто ужасно соскучился. Все девять лет глушил в себе это чувство, а сейчас, подхватив сумки, кинулся бегом по ступенькам. Через час он довольный и сытый сидел на кухне и разговаривал с матерью. -Ой, Ванечка, а ты знаешь, Петька же вернулся. -Да ты что? Давно? -Да уж года три как. Женился, дочка у него маленькая. -Кто, Петька женился? Ваня рассмеялся. Петька его очень хороший товарищ. Они были друзьями, когда Ванька уезжал. И только он знал настоящую причину его отъезда. Он тогда, конечно, ругал Ваньку. -Ты с ума сошел... Из-за девчонки все бросить. Да не стоит ни одна из них такого! Забей и живи дальше. -Нет, Петь, ты же меня знаешь, если решил, то все. -Ну, прощай тогда, друг. Надеюсь свидимся. Через два дня я по контракту ухожу, так что... Счастливо... Именно Петя и познакомил его с Элей. Случайно. Они столкнулись в парке. И Ваня сразу понял, что никогда не сможет жить без этой девушки. Они встречались полгода. Хотя нет, больше, почти семь месяцев. С каждым днем Иван любил Элю все больше, а девушка отвечала ему взаимностью. А потом... Потом он узнал о ней правду. Эля не была такой белой и пушистой, как он думал. Она приехала к ним из другого города, где работала девушкой по вызову. Об этом ему рассказал Николай, это парень из их же компании. Правда, Ване он никогда не нравился, но тем не менее он задал вопрос Эле. -Это правда? -Ваня, я все объясню, вернее, расскажу. Я не по своей воле, я отрабатывала долг...Больше он слушать не стал. Говорил ему Петя, что Николай этот мог и не так все донести, потому что сам за Элей бегал, но до этого Ване уже никакого дела не было. Он уехал в тот же день вечером. И больше не приезжал на протяжении девяти лет. -А что? Он очень хороший отец. Так приятно наблюдать, как они гуляют. Жена у него маленькая такая, и дочка на нее похожа. Сущая кнопка. А Петька твой, он еще здоровее, кажется стал. Так он, как коршун над ними, оберегает. Да ты сам его увидишь! Они перед новым годом купили квартиру в соседнем подъезде. -Ничего себе! Завтра обязательно зайду! На следующий день, ближе к вечеру, Ваня, с большой коробкой, в которой лежала дорогущая кукла, звонил в дверь Пети. Щелкнул замок и на него уставились зеленые глаза. -Здравствуйте, а вы к кому? -Здравствуйте. Ваня улыбался, как идиот. Молодая женщина была такая хорошенькая, и глаза веселые и добрые. Почему-то Ваня решил, что эта маленькая зеленоглазая красавица вьет из его друга веревки. -Мне бы Петьку. Женщина отступила. -Проходите, пожалуйста, он в душе, сейчас я его позову. Но надобности в этом не было. Дверь ванной комнаты распахнулась, и оттуда вывалился Петька. -Катя, сколько раз я просил, не открывать двери незнакомым людям! Катя улыбнулась, но промолчала. Петька подошел к не у и замер. -Ванька? Да ну! Не может быть! Он обнял Ваню так, что у того кости захрустели. -Отпусти, медведь косолапый!!! Они сидели на кухне за накрытым столом. Катя и маленькая Рита давно ушли спать. Правда Рита никак не хотела уходить от дяди, который ей принес куклу, но Петя смог ее уговорить. -Про Элю знаешь? Ваня поднял на него тяжелый взгляд. -Ничего не знаю, и знать не хочу. -Не буруй. Умерла она... Вилка Вани упала на пол. -То есть как... Да нет, не может такого быть. С чего ты взял-то? -Вань, успокойся. Петя поднял вилку. -Я подробностей не знаю. Встретил тут одну знакомую, общую. Сам не знаю, почему спросил. Вот она и сказала, что умерла два года назад. Болела чем-то... Ваня смотрел в одну точку. -Нет. Этого быть не может... -Ну, как-то так... Какое-то время они сидели молча. Ваня просто не мог говорить. Только сейчас, наконец, он смог себе признаться, что любил Элю все эти годы. Он поднял голову. -Петь, где она похоронена? -Не знаю. Хотя, могу позвонить завтра этой знакомой, как знал, номерами обменялись. -Я очень тебя прошу. -Хорошо, Вань. Вечером все тебе скажу. -Ты прости, пойду я... Домой он не пошел. Чуть ли не до утра бродил по дворам. Вспоминал. В парке сел на лавочку, где у них с Элей было назначено первое свидание. Сел и заплакал. -Да что ж такое... Ни днем, ни ночью покоя нет! Иван вздрогнул. С соседней лавки поднялся бомж. -Что не спится тебе, мил человек? -Простите, я уже ухожу. -Постой... Бомж подошел ближе. -Горе у тебя какое, что ль? -Горе... -Так надо выпить, и легче станет. -Может ты и прав, только выпить нечего. -А деньги есть? Тогда я мигом организую. Иван протянул несколько купюр. Бомж повернулся, свистнул в темноту. Буквально через три минуты рядом с ними возник ребенок. -Давай-ка, Пашка, быстро к Ритке. Выпить, закусить, скажи, что я послал. Ребенок исчез так же быстро, как и появился. -Это откуда дети тут? Мужик посмотрел на него. -А ты думаешь, что бомжуют только взрослые? Нет, мил человек... Детей на улице, пожалуй, больше, чем нас, таких... Когда мальчишка вернулся, Иван протянул ему денег. -На, возьми, за работу. Конфет себе купишь... Мальчик посмотрел на бомжа, тот едва заметно кивнул. Тогда ребенок схватил деньги и исчез в предрассветном тумане. Выпивка не помогла. Стало только хуже. Ему было жалко Элю, жалко себя, даже этого мальчишку совсем маленького жалко было. Он пришел домой, когда на улице совсем рассвело. Рухнул на кровать прямо в одежде и сразу уснул. На следующий день позвонил Петька. Он объяснил, где можно найти могилу. Ваня сказал спасибо, и отключился. Петя недоуменно посмотрел на трубку. Попытался набрать еще, но Ваня больше не отвечал. -Вот ненормальный! Самое главное сказать и не успел. Он быстро напечатал смс, и сунул телефон в карман. Как не старайся помогать кому-то, но работу никто не отменял. Ваня буркнул удивленной матери, что потом все объяснит, и рванул из дома, даже забыв на столике телефон. Спохватился уже в машине, но решил, что возвращаться не будет. У него была одна цель. Он хотел попросить прощения у Эли. Вчера Петька рассказал ему, что Коля по пьяни признался ему, что немного приукрасил историю Эли. Сам хотел с ней встречаться. А в другом городе у той и правда была неприглядная история. Она взяла деньги на лечение кого-то из родных, а отдать не смогла. Вот, директор банка и сделал ее своей любовницей. Правда, длилось это всего несколько месяцев. Мама умерла, и Эля сбежала. Правда, через полицию. Николай узнал об этом случайно, наткнулся на старую газету, и узнал там Элю. Все это Ваня прокручивал в голове и думал, что, если бы он не был таким идиотом, то скорее всего, все, абсолютно все было бы по-другому. Но, теперь размахивать кулаками поздно. Он заскочил в цветочный магазин, купил огромный букет белых роз. Молча достал из букета одну белую розу и положил на стол. Девушка улыбнулась: -Что вы, теперь у вас четное количество, нельзя так. Но Ваня только посмотрел на нее, и она осеклась. -Извините, пожалуйста. Он оставил машину у ворот кладбища. Шел и считал свороты. Все равно не попал, куда нужно с первого раза. Наконец, он нашел ту самую дорожку. Ноги пошли медленнее, сердце застучало сильнее. И тут он услышал голос. Это был детский голос. И он с кем-то разговаривал. Иван сделал шаг вперед и замер. Он увидел могилу.. На кресте висела уже слегка выцветшая фотография Эли, и внизу, у могилки, сидел маленький мальчик. Рядом с ним лежали свежие цветы. Ваня узнал этого пацана. Этот тот бомжонок, которому он ночью давал денег. Не потратил деньги на конфеты, но почему? Кто ему Эля? -Мамочка, что мне делать? Я видел его сегодня. Конечно, было темно, но я его узнал. Я не мог ошибиться. Но я ничего не сказал ему. Он был злой, расстроенный, и он бы прогнал меня… Мальчик плакал. А Ваня никак не мог понять, он что, о нем говорит? Мамочка? Больше он не мог так. Шагнул еще шаг, и сказал: -Эй, парень, как там тебя? Мальчик вскочил, в один прыжок перемахнул через ограду и скрылся. Ваня даже слова не успел сказать. -Черте что… Он вошел в ограду. Положил цветы на могилку и только тогда увидел, что мальчик оборонил какой-то листок. Он поднял его. Это была фотография. Старая фотография. Его, Ивана. Перевернул листок и увидел надпись «ПАПА». Надпись была сделана детским корявым почерком. Ваня рухнул на лавочку. -Эля… Что происходит? Этот мальчик?... Нет, не может быть… Но он прекрасно понимал, что может. Более того, не просто может, а так и есть. Ваня вскочил. До машины добежал за несколько минут. Два часа ему потребовалось, чтобы отыскать того бомжа. Мужик сначала никак не мог понять, что от него хотят, но, когда Ваня протянул ему деньги, заговорил: -Пашку уж несколько раз отлавливали, в детский дом определяли, только он, как чертенок, все равно сбегал. Папку он своего ищет. Мальчишка смышленый, из него хороший бы попрошайка получился, но уж сильно гордый. Слова ему не скажи поперек. И бьют его, а все без толку. Тебе-то он зачем? -А я и есть тот самый папка. Где мне найти его? -А вот этого не скажу. Говорю же, непослушный. Где хочет, там и обитает. Ваня не понимал, что ему делать. Весь день он колесил по городу, а потом снова разыскал того бомжа. -Слушай, ты быстрее найдешь его. Вот, возьми записку с адресом. Скажи, что мы ждем его. Очень ждем… Найдешь, я денег тебе дам… Или хоть мне сообщи, где он… Шел уже третий день после того разговора с бомжом. Ваня поднял на ноги полицию. Петька помогал по своим каналам. Но Паша, как воду канул. Мама слегла с давлением. Ваня, когда вернулся, увидел в телефоне смс " У Эли сын был. иИ по всему выходит, что твой. Где он не знает никто". Зато он теперь знал. -Господи, внучек у меня есть, а я и не знаю… Где это он сейчас, бедный мой… На третий день Ване казалось, что он стал седым и старым. Именно так он себя и чувствовал. Он смотрел в окно. Стоял долго, и только потом заприметил маленькую фигурку на лавочке у подъезда. Ваня присмотрелся. Не может быть… Он без куртки, в одних тапочках выскочил на улицу, но лавочка уже была пуста. Иван сел на нее, опустил голову в руки и заплакал. Да, мужчинам плакать не пристало, но он больше не мог сдерживать себя. Вдруг он почувствовал на плече маленькую ладошку. Ваня медленно поднял голову. Перед ним стоял Пашка. -Не плачь. Взрослые не должны плакать… Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, потом Ваня схватил его и прижал к себе. -Я не буду больше, обещаю. И ты никогда не будешь больше, я все для этого сделаю… Слышишь? Но Пашка уже не слышал, он обнимал Ваню и захлебывался слезами. -Все, все… Пошли домой, нас там бабушка ждет… Ирина Мер. фолловер.рф
- Здравствуйте, вы за счастьем? – ослепительно улыбнулась девушка. - Да… Хм… Можно? – замялся мужчина. - Конечно-конечно! Вам какое? - Ну… Не знаю… Как у всех, наверное. - Отличный выбор! – радостно сообщила она. - Пройдемте, нам есть, что вам предложить. У нас лучшее дизайнерское счастье. Самое модное. Вот, посмотрите, пожалуйста, сюда: одна из наиболее популярных моделей в нежно-бежевых тонах. – Девушка указала на большой экран, на котором мелькали яркие картинки. - Квартира в спокойном спальном районе, ипотека под небольшой процент. Красавица жена – высокая блондинка - сорок четвертый размер одежды, грудь - троечка. Кошка-сфинкс, очень выгодно – ни шерсти, ни аллергии. У вас прекрасная работа менеджера среднего звена. Машина, конечно же. У вас и у жены. Ребенок может быть пикантным дополнением. Ну как? Берете? - Хм… Ну это… я как бы кошек не очень. Да и сфинкс, оно же страшное такое… Не, ну не знаю, может кто и любит? А можно собаку? Овчара там… хотя и дворняга сошла бы. Только умная. Девушка брезгливо поморщилась. - Дворняга? Это же плохой вкус. Хаски, маламуты, доги. Сколько есть прекрасных трендовых пород! - Да? Трендовых, говорите? Ну ладно… А жену можно не блондинку? - Конечно! – девушка принялась легким движением руки перелистывать на экране портреты рафинированных красавиц: черненьких, рыженьких, русых. Мужчине они казались совершенно на одно лицо, как будто одна и та же тощая девушка с гипертрофированными губами и ресницами просто меняла парики. – На любой вкус. - Вот, как-то не на любой… Мне бы пофигуристей. Мне, знаете ли, Валя нравится из соседнего двора. Она такая… - Вы что, мужчина! Какая Валя? У Вали почти ожирение! У нее рост метр пятьдесят восемь! С кожей не все в порядке – вся в веснушках. Такие Вали, между прочим, совсем не дизайнерское решение. Они не просто из моды вышли, они в нее никогда и не входили! - Но… - Никаких но! Вы к нам за счастьем пришли, или так – прогуляться? - За счастьем… - вздохнул мужчина. - Так получите! Модное, стильное, дизайнерское счастье. - Значит, Валю никак? - Никак. Тем более с таким именем. Элеонора. Анфиса. Радомира. Вам нужно что-то звучное, яркое, фешенебельное. - Ну Элеонора, так Элеонора, - смирился мужчина. – А по квартире-работе кое-что не подправите? - Что именно? – девушка вызывающе сложила руки на груди. - Понимаете… Может это и не модно, конечно. Просто я всегда о домике в деревне мечтал. И клубнику выращивать. Еще картины рисовать – клубничные натюрморты… Тихо так, мирно. Вечер. Клубнику собрал, Вале отдал. Она блинчиков напекла с клубникой этой. А остаток в корзиночку красиво сложила. А корзиночку на салфеточку кружевную. И сама села рядом. Сидит, улыбается. Щеки у нее розовые, груди полные. А у ног пес лохматый – Дружок, неизвестной породы, но добрый, умный – страсть. И я тут такой, с кистью и холстом – рисую всю эту идиллию. - И? – холодно и надменно спросила девушка. - И потом сидим мы вечером, чай пьем, - вдохновленно продолжал мужчина, - а вокруг картины висят. Мои. И сынок такой спрашивает: «А кто эти картины нарисовал? Красивые такие?» А жена - Валя, ему отвечает: «Папа твой. Сам писал. Хочешь, и твой портрет нарисует?». - И? – спросила девушка совсем уж ледяным тоном. - И все. Счастье. Мужчина глянул на ее сдвинутые брови и сник. - Какое счастье? Это? Счастье?! Вы что? С ума сошли? На что вы свою жизнь хотите потратить? На такое убожество? Я бы еще поняла ретро-стиль, когда особняк в живописной французской деревне, любовница Жюли с пуделем, картины Пикассо и виноградники. Но клубника?.. - девушка скривилась так, словно не о клубнике, а о лимонах говорила, да еще и ела их при этом. – Валя?.. Лохматый пес? Салфеточка? Кружевная? Фи! Выбросьте из головы эту безвкусицу! - Но... - Вот подумайте, что о вас люди скажут? А? Подумайте, сколько вы зарабатывать будете? Что за бизнес у вас картинно-клубничный? Вы сможете содержать Элеонору? А Элеоноре нужна норковая шубка и бриллиантовые сережки! - Так Валя же… - Мы ведь договорились: никаких Валь! И чем будете оплачивать ветеринара для Лорда? - Какого такого Лорда? - А вы что, собираетесь королевского дога назвать Дружком? - Ну… - Вот и я о том же! Счастье должно быть идеальным. Безупречным. Иначе вы не сможете быть счастливы! - Но почему домик в деревне нельзя? И клубнику?.. - Вы не доверяете нашему вкусу? У нас работают профессионалы! Самые что ни на есть популярные дизайнеры! Они знают, что вам нужно! Они сделают вас счастливым. - Но...... Мимо к выходу шли двое: довольная покупательница и парень-консультант. - Отличный выбор, - лучезарно улыбался продавец. - Да! Я знаю! Я так рада! – радовалась женщина, прижимая к груди коробку. – Наконец-то счастье, как у всех! Модное, трендовое! От известного дизайнера! Квартира в центре города. Муж-менеджер. Машина… - Вот видите, - обратила внимание девушка, - она счастлива. А все потому, что не имеет странных запросов, извращенных вкусов и верит нашим дизайнерам. - А можно, хоть в глаза этому дизайнеру взглянуть? – спросил мужчина. - Зачем? Никто никогда этого не делает. - Ну, пожалуйста. Очень уж хочется. Девушка хмыкнула, пожала плечами и, громко цокая каблучками, направилась к выходу. Мужчина пошел за ней. Он представлял себе дизайнера женоподобным молодым человеком с крашеными волосами, длинным шелковым шарфом невообразимой расцветки, одетого в рваные розовые джинсы или какие-нибудь леопардовые лосины. Но в небольшой комнатушке, куда привела его продавщица, сидел хмурый небритый тип в свитере, обычных темных джинсах. Очки на носу. Домашние тапочки на ногах. Дымящаяся кружка чая размером с небольшое ведро на столе. Он, по уши измаравшись, что-то лепил из глины. Стол был просто завален всевозможными макетами, материалами, недоделками, образками, винтиками, кусками дерева, красками, чертежами и просто неидентифицируемым мусором. Впустив клиента, девушка захлопнула за собой дверь, оставив их с дизайнером наедине. - Так это ты что ли, дизайнер счастья? – спросил удивленный мужчина. - Угу, - буркнул тот, не отрываясь от работы. - И ты значит, всю эту ерунду придумываешь? - Какую? - Ну, блондинок со сфинксами и ипотеки с виноградниками в нежно-бежевых тонах? - А тебе что, не нравится? - Нет. Я просто хочу узнать, почему Валю нельзя? И клубнику почему нельзя? А? Дизайнер отложил в сторону кусок глины, поднял на мужчину глаза – глубокие, как омуты, странного темно-зеленого цвета. - Ты вот скажи мне, Серега, - сказал он, неожиданно назвав мужчину по имени. – Тебе туфли кто, мать покупает? А когда покупает, на свою ногу примеряет? - Нет, конечно. – Сергей вопросу удивился. - У нее размер тридцать восемь, а у меня - сорок три с половиной. Как она примерит? - Ну, так то - обувь. А счастье, знаешь ли, вообще ведь сугубо индивидуальная. Даже интимная, я бы сказал. А ты как просил? «Счастья, как у всех!» Вот тебе и предлагали, как у всех. - Но… Дизайнерское же, модное. Популярное. - Угу. Популярное. - И ты его разрабатываешь! - Не, не я. - Как? – Сергей совсем уже ничего не понимал. – А кто тогда? - Это, популярное, на принтере штампуют. Говорят только, что от дизайнера. - Подожди, дурят, что ли? - Угу. А отчего же дураков не дурить? - Я не дурак! - рассердился мужчина. - А если не дурак, то знаешь, что слова «как у всех», «модное» и «популярное» с понятием «счастье» не сочетаются. - А что ты тогда лепишь здесь? – Сергей указал на кусочек глины. - Счастье. - Чье? - Ну не твое же! Мое счастье. Каждый сам дизайнер своего счастья. А если не можешь этого понять, тогда бери «как у всех», модное и популярное. Он криво улыбнулся, затем поправил очки и снова с головой окунулся в свою работу.
- Мила! Милена! Кристинка проснулась! – Алексей вынул из кроватки плачущую дочку. Полугодовалая Кристина не хотела считаться с часами, висевшими на стене и показывающими полпятого утра. Она самозабвенно горланила, не обращая внимания на слабые попытки папы угомонить ее хоть немного. Алексей уложил дочку на пеленальный столик и поменял ей подгузник. «Сирена» продолжала работать. - Понятно, есть хочешь или животик болит. Давай попробуем сначала покормить, а там видно будет. Интересно, где твоя мама? В ванной что ли? Взяв на руки дочку, Алексей пошел на кухню. В квартире было темно и тихо. Дверь в ванную была открыта. - Мила! Ты где? Леша включил свет на кухне и первое, что увидел, была записка, белеющая на холодильнике, под магнитом с их общей фотографией. «Леша, не ищи меня! Жить так я больше не хочу! Этот бесконечный день сурка, вечные памперсы, недосып – я скоро с ума сойду! Я хочу ЖИТЬ, а не сидеть в четырех стенах с ребенком! Кристину оставляю тебе, ты о ней позаботишься лучше. Прощай, целую!» Алексей стоял перед запиской и пытался вникнуть в суть, но у него это никак не получалось. Кристина, устав кричать, примолкла. - Похоже, дочь, нас бросили… И что мы теперь делать будем? Кристинка поняла, что на нее опять обратили внимание и закричала с новой силой. - Намек понял! Сейчас, маленькая, подожди! Алексей уложил дочку в люльку от коляски, стоящую на диванчике кухонного уголка и быстро приготовил смесь. Кристина довольно зачмокала, а Алексей задумался. С начальником он договорится, это не первый раз, когда ему приходится работать из дома из-за ребенка, благо профессия позволяет. Но, это временная мера, а дальше надо что-то придумать. Думать о жене и мотивах ее поступка Алексей не хотел. Он познакомился с Миленой на дне рождения у друга. Яркая, красивая девушка быстро вскружила голову неизбалованному женским вниманием Алексею. Он всегда был типичным «ботаником» и в школе, и в университете. Единственный ребенок в семье физиков, ученых до мозга костей, он с детства привык, что его проблемы – только его проблемы. Хочешь есть – делай бутерброд и не мешай родителям менять мир к лучшему. Болит живот – возьми таблетку в аптечке сам, да, именно эту, черную, другие не трогай, а второй раз не спрашивай, уже все знаешь. Хочешь спать – иди ложись и спи, какие проблемы? Никаких лишних телодвижений, вроде объятий и поцелуев, никаких, упаси Боже, проявлений эмоций, – ты же мужчина! Девочки в школе смотрели в сторону Леши только в том случае, если нужно было списать контрольную. Причем неважно, по какому предмету. Как ни странно, «лирика» с физикой и математикой в Алексее уживались с легкостью, а литературу он вообще любил нежно, потому что книги стали его единственными друзьями сразу, как только он научился читать в пятилетнем возрасте. С друзьями в жизни было гораздо сложнее. Возможно, именно поэтому, когда Милена первый раз взяла его за руку, Алексей уже не представлял себе больше жизни без нее. Им было хорошо вдвоем. Легко. Она не забивала себе голову лишним в детстве и в школе, а он мог рассказать так много интересного, что темы для разговоров находились всегда. Если Леша начинал скатываться в какие-нибудь заумные дебри, Милена начинала хохотать, и он просто терял всякую волю и разум от этого, звенящего колокольчиком, смеха. К тому времени, как Леша предложил Милене выйти за него замуж, его родители уехали работать по контракту за границу, оставив сыну свою квартиру и небольшой счет в банке, который регулярно пополняли небольшими суммами. В один миг Леша из бедного студента стал почти богачом. Милена очень быстро поняла всю выгоду их союза. Жить в съемной квартире с двумя другими девочками или в отдельной квартире с парнем – выбор был очевиден, и она дала согласие. Кристину они не планировали. Совершенно. Так получилось. Милена билась в истерике, когда тест показал две полоски. Первой мыслью для нее было избавиться от ребенка. Но, тут Алексей проявил неожиданную твердость. Он уговорил Милену оставить ребенка: - Подумай о своем здоровье. А если после ты не сможешь больше рожать? Сейчас тебе кажется, что это так просто, а вдруг потом ты пожалеешь? - Я уже жалею! Я не хочу! - Зато я хочу, этот ребенок и мой тоже! – Леша опустился на колени, перед сидящей на диване женой, - Мила, пожалуйста, подумай хорошо еще раз. Не надо делать это сгоряча. Милена прорыдала всю ночь и решила рожать. Ходила она на удивление легко и в срок разродилась здоровой и красивой девчонкой. Кристинка была крикливая, обладала прекрасным аппетитом и способностью умолкнуть в нужный момент. Единственное, чего она не выносила, так это невнимания к своей персоне, и если кто-то ходил возле ее кроватки и не обращал на нее внимания, она тут же включала свою знаменитую «сирену» и не успокаивалась, пока ее не брали на руки или, на худой конец, не укладывали в шезлонг, где она могла наблюдать за взрослыми. С самого первого дня, после того как Алексей привез жену с ребенком домой, дочь оказалась на его руках в полном смысле этого слова. Милена тяготилась ребенком. Она ухаживала за ней, купала, кормила, но моментально вручала ее Алексею, как только он возвращался с работы и, вообще, старалась лишний раз не брать на руки. - Чтобы не привыкала! Кормить ее грудью Милена отказалась сразу же. - Полно детей, которые на смеси выросли! С одной стороны – это было плохо, а с другой – сильно облегчило жизнь Алексею. И сидя по ночам с дочкой, мирно причмокивающей из бутылочки, он чувствовал себя, быть может впервые в жизни, самым нужным кому-то человеком на свете. Вот и сейчас, глядя на наевшуюся и засыпающую дочь, Леша подумал: «Справимся, не первый раз!» Утром он первым делом набрал телефон матери Милены. С тещей у Леши отношения сложились сразу, как только они познакомились. Эльвира Львовна все понимала про свою дочь, быстро поняла, что за человек зять, и искренне жалела попавшего в такой «переплет» парня. - Лешенька, если вы разойдетесь, я тебя усыновлю! Как говорится, в каждой шутке… - Алексей, слушаю тебя, мой дорогой! - У меня плохие новости. - Так… Кристина в порядке? - Да. - Милена? - Не знаю, - честно ответил Алексей. - Как это? - Она уехала ночью. Оставила записку. Написала, что я ее не должен искать. - Понятно. Выезжаю! Буду к вечеру. Они сидели вечером на кухне, обсуждая, как дальше... - Что с меня взять, Леш… - Эльвира Львовна крутила в руках чашку с остатками чая. - Кто-то детей воспитывал, а я карьеру делала. Работала сутками, а ребенок рос, как трава в поле. Я виновата! Будь выбор – вернула бы сейчас хотя бы часть времени и матери Милене. Но, время же величина постоянная, насколько я помню? Не вернешь, не остановишь... -Оно еще и переменная величина, - Алексей встал, погладил тещу по плечу и пошел укладывать дочку. Надо отдать должное Эльвире Львовне, бабушкой она оказалась лучшей, чем матерью. Три года, после побега дочери, Эльвира Львовна прожила с зятем и внучкой. И только убедившись, что жизнь у них налажена, Кристина ходит в садик и болеет уже гораздо реже, она сказала бывшему зятю: - Леша, я хочу домой! Это не значит, что я вас бросаю. Между нами всего час на машине, будем приезжать по мере необходимости друг к другу. Но, я устала. Мне нужна передышка, хотя бы на время. Мне не нравится мое самочувствие, нужно заняться здоровьем. Если к тому времени, как Кристина пойдет в школу, ничего не изменится, я приеду и помогу тебе с началкой, пока она не привыкнет. Алексей взял бывшую тещу за руку и прижался губами к тыльной стороне ладони. - Спасибо! Я не знаю, что бы я без вас делал! - Прекрасно справился бы сам! Кристинка ревела, провожая бабушку и успокоилась только тогда, когда папа пообещал ее отвозить на все выходные в гости к «бабульке». Именно так Кристина называла свою обожаемую бабушку. С временем все привыкли к новому ритму. Эльвира Львовна прошла сначала обследование, потом был долгий период лечения и реабилитации, но все обошлось. Алексей помогал финансово, как мог, привозил Кристину повидаться на выходных. Постепенно отец и дочь привыкли, что они теперь самостоятельные и без присмотра. - Пап, а я сегодня с Ленкой подралась! – Кристина шла, загребая ногами листья вдоль тротуара. Осень в этом году была яркая, теплая и затяжная. Конец октября, а все еще без курток, без шапок, греются в последних лучах солнышка. - Здорово! И кто кого? - Папа! - Я просто спросил! Спросить нельзя уже! Почему подрались-то? - Она сказала, что у меня мамы нет. - А ты? - А я сказала, что у нее папы нет! И дала ей в глаз. - Кристина! - А что, Кристина? Пусть не дразнится! - Ты же понимаешь, что это не метод для выяснения отношений? Что по-человечески – разговаривать, а не кулаками махать или за палку хвататься, как обезьяны в зоопарке. Помнишь, мы видели? - Да понимаю я! – махнула рукой Кристина. – Завтра пойду мириться. Я же первая начала. Она неожиданно рассмеялась. - Чего ты? - Представила, что я как та обезьянка! Правда, похоже! - А почему это вы из-за папы-мамы сцепились? - Так праздник же! - Какой праздник? - Ну осени, пап! Лидия Николаевна нам танец придумала. Мальчики будут с мамами танцевать, а девочки с папами, а Ленка ревела. Ей танцевать не с кем. - Понятно. - Только знаешь, что? - Что? - Я теперь тоже на этот праздник идти не хочу! - Почему? - Потому, что так не честно, пап! Она же не виновата, что у нее только мама? - Конечно, не виновата. Знаешь, а я кое-что придумал. - Что? – Кристина запрыгала на месте. - А давайте все на этот праздник не пойдем, а устроим свой? - Круууто! – Кристина подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Алексей достал телефон и набрал номер Оксаны, матери Лены. - Здравствуйте, Оксана! Да, я в курсе. Ага, и эта сторона тоже готова к переговорам. У меня есть предложение. Как вы посмотрите на то, чтобы сменить праздник в садике на собственное веселье? Сходим в парк, покатаем детей на аттракционах, поедим мороженного? Отлично! Тогда, до встречи в пятницу. - Согласились? – Кристина от нетерпения подпрыгивала на месте. - Да! Поход в парк удался на славу. Наевшиеся и довольные подружки в какой-то момент посмотрели на родителей повнимательней, переглянулись и подтолкнули друг друга. Оксана была совершенной противоположностью первой жены Алексея. Невысокая, фигуристая, немного склонная к полноте, она просто излучала какое-то тепло и Алексею было с ней спокойно и хорошо. Они встречались почти год, пока, приехавшая в гости, чтобы отметить шестилетие внучки, Эльвира Львовна, не сказала: - Лешенька, послушай меня! Хватит бродить вокруг да около! Такую женщину найти – необыкновенная удача! Упустишь! Посмотри… Он повернулся и посмотрел в ту сторону, куда показывала его бывшая теща. Оксана обнимала Кристинку, пытаясь завязать той на руке веревочку воздушного шарика и смеялась. В какое-то мгновение Кристинка дернула рукой, засмеялась и шарик взмыл в небо. Оксана прижала к себе девочку, чмокнула в нос и потянула ее к лотку с шариками, чтобы выбрать другой. - Понял? - Кажется, да… - Вот и не хлопай ушами, Леша! Свой человек, надо брать! Эльвира Львовна подмигнула и пошла догонять девочек, которые убежали вперед по дорожке парка. Они поженились через три месяца. Девчонки радовались, скача на новых кроватях, которые поставили в детской. - Мы теперь сестры, Ленка! - Ага! - А еще, знаешь, что? - Что? - У тебя теперь есть папа. Лена замерла и с размаху села на кровать, престав прыгать. - А тебе не обидно будет, если я твоего папу буду папой называть? - Нет. Я даже рада! А мне можно твою маму… - Можно. Это хорошо, что у тебя теперь тоже мама будет. Конечно, без ревности и мелких стычек дело не обошлось. И не раз еще звучало грозное: -Сейчас каааак... Но, со временем страсти улеглись, потому что Оксана с Алексеем с самого начала договорились, что дети общие и воспитывают их оба родителя, наказывают, жалеют, хвалят и ругают поровну. Поэтому, если девчонки ругались, то наказание получали обе и сразу. Со временем они поняли, что достанется обеим и скандалить стали гораздо меньше, а драться перестали вовсе. На выпускном в садике Алексей танцевал уже с обеими дочками и никто не посмел сказать Ленке, что он ей вовсе не папа, а папа Кристинке. А Лена светилась от счастья, кружась, держа Алексея за палец и Кристина, глядя на подружку, расцветала улыбкой тоже. Мирная жизнь закончилась, когда девочки пошли во второй класс. В тот день Оксана забрала детей из школы и, отведя домой, выскочила на минуту в магазин, за хлебом. Магазинчик был на первом этаже их же подъезда, и она совершенно спокойно заперла дверь и вошла в лифт, который остановился на их этаже. Из него, навстречу Оксане, вышла красивая, высокая девушка. «Будний день, а она с таким макияжем и укладкой! Не то, что я…» - вздохнула Оксана и посмотрела на руки. Пора маникюр обновить, нельзя себя запускать, девочки же смотрят на нее. Купив хлеб, она поднялась в квартиру и с удивлением увидела, что девушка, которую она встретила у лифта, настойчиво стучит в дверь их квартиры. - Здравствуйте, а вам кого? Девушка обернулась и смерив Оксану с ног до головы взглядом, ответила: - Алексея Коршунова. Он еще живет здесь? - Да. - А вы тогда кто? - Я его жена. - Кто?!!! Ты?! – девушка расхохоталась. Смех ей шел так же, как и со вкусом подобранная одежда, прическа, сумочка и туфельки. – Лешка с ума сошел! Променять меня - на такое! - Ну вот что! – Оксана решительно прошла к двери и вставила ключ в замок. – Я догадываюсь кто вы, но разговаривать с вами у меня нет ни малейшего желания. Вернется вечером муж, с ним и общайтесь. - Муж! Ненадолго, милочка, ненадолго… Оксана, наконец, справилась с замком и открыла двери. Навстречу выскочили девчонки, которые перепугано завопили: - Мам, к нам кто-то ломился! - Все в порядке! - Кристина! Девочки с удивлением посмотрели на странную красивую женщину, которая замерла на пороге. - Кристина, доченька, ты меня не узнаешь? Кристинка попятилась, мотая головой: - Нет… Нет! – крикнула она и рванула в детскую. Лена побежала за ней. Оксана в ярости повернулась к Милене и выпалила: - У тебя совсем ума нет? Ребенка пожалела бы! Уходи сейчас же. Вечером приедет Алексей и тогда будете решать, что и как. А сейчас – уходи! Она вытолкнула Милу за порог и захлопнула дверь у нее перед носом, а потом побежала в детскую. - Кристинка! Девочка лежала на своей кровати и тряслась от плача. Лена обнимала сестру-подружку и гладила ее по голове, пытаясь успокоить. Оксана подхватила Кристину на руки и прижала к себе: - Доченька, ничего не бойся! Слышишь меня? Я тебя никому не отдам! Не плачь! А то я тоже сейчас заплачу. Оксана всхлипнула и Кристина подняла глаза полные слез. - Мам, не плачь! Мне и так плохо! - Не буду, не буду, родная! Она села на кровать, прижала к себе Кристину и качая ее, как маленькую, жестом позвала Лену. Обняв обеих, она почти час просидела с ними, успокаивая, что-то рассказывая, пока совершенно не высохли слезы у Кристины и не успокоилась Лена. - Пойдемте, я вас покормлю и за уроки. Много задали? Девчонки в голос вздохнули. Оксана рассмеялась: - Понятно! Идите руки мыть, любители науки! Покормив девчонок и усадив их делать уроки, Оксана вышла на кухню, прикрыла поплотнее дверь и позвонила мужу. - Леш, Милена приехала. - Кто?! - Милена. Твоя бывшая. - Так… Кристину видела? - Да и уже успела ей сказать, что она ее мать. - Плохо... Ладно, разберемся! Ты как? - Я нормально, Леш, я девочка взрослая. - Через час буду. - Хорошо. Оксана сбросила вызов, подумала секунду и набрала другой номер. - Тяжелая артиллерия не помешает… Эльвира Львовна? Добрый день… Алексей с Миленой сидели в кафе, рядом с домом. - Леш, как же ты так? Как мог меня променять на такую клушу? - Не смей так про Оксану, ты ей в подметки не годишься! А ты? Как могла бросить ребенка, уехать среди ночи? - Я тебе все объяснила! - Этого, конечно, было достаточно! Милена, - Алексей устало мотнул головой, - зачем ты приехала? Милена откинулась на стуле и смерив бывшего мужа насмешливым взглядом, сказала: - А я хочу забрать дочь! Семью с тобой восстановить не получится, как я вижу. Значит заберу только ребенка. - И ты решила, что я тебе ее отдам? - А почему нет? Ты ведь про меня ничего не знаешь. Где я жила, что делала. А я, Лешенька, сейчас много, что могу и забрать у тебя ребенка - это для меня теперь вообще не проблема. - А о Кристине ты подумала? Она тебя не знает, никогда не видела. - Ничего страшного, привыкнет! Что ты ей можешь дать? Ничего! - Семью! – тихо сказал Алексей. - Ха! Ладно, я все поняла, жди опеку в гости. А потом будет суд. - Не будет никакого суда! Ты сейчас встанешь и уберешься отсюда! – голос Эльвиры Львовны прогремел на все кафе. - Мама? - Да, мама! Ты меня хорошо видишь? - Да! - А помнишь? - Да! - Тогда думаю, ты помнишь, какие связи у меня? Милена сникла. Это для Кристинки Эльвира Львовна была бабулькой, а для всех остальных – областным прокурором, пусть и бывшим. - Как же я тебя так упустила, дочь? – Эльвира Львовна устало опустилась на стул. – Принеси мне воды, Леша. Алексей отошел к стойке. - Мама! Ты же должна меня поддержать! - Нет, Милена, ничего я тебе не должна. Ты же не сочла себя должной или чем-то обязанной ни мне, ни своему ребенку. Ты чем думала, когда пропала? Я тебя чуть ли не с собаками искала, пока мне друг не позвонил из соседнего района и не сказал, где ты. Чего ты хочешь сейчас? Тебе ребенка не жалко? Ты же ей жизнь сломаешь. Отдать тебе ее, конечно, никто не отдаст, я не дам, а вот нервы трепать будут долго. - А я? Кто обо мне подумает? - А у тебя были люди, которые тебя любили и о тебе думали. Не они, а ты решила, что тебе все это не нужно. Поэтому давай так, дочь! – Эльвира Львовна прихлопнула ладонью по столу. – Тебя здесь не было! Вырастет Кристинка, попытаешься еще раз. А пока – не тревожь! Ей и так досталось. - Мама! - Не мамкай! Если бы ты пришла по-людски, мирно, Лешка, добрая душа, может и разрешил бы тебе с дочкой общаться, а я не дам! Потому что вижу, что тебе до нее дела нет совершенно. Тебе отомстить хочется. Ведь так? Так! Милена, доченька, - голос женщины смягчился, - подумай! Я же знаю, ты никогда злой не была. Милена опустила глаза и вертела в руках стакан. Потом вздохнула, отодвинула его от себя и поднялась. - Наверное, ты права. Прости меня, мам! Я больше не пропаду и звонить буду. И Лешка пусть живет со своей… молчу! – Милена осеклась, когда мать сдвинула брови. - Я знала, что ты включишь голову, а не эмоции. Всегда была умной. Иди. Я пришлю тебе потом Кристинкины фотографии. Может, что и сдвинется у тебя в душе. Иди, дочь… - Эльвира Львовна устало опустила голову. Милена подхватила сумочку и пошла к выходу. Алексей поставил перед Эльвирой Львовной стакан с водой и спросил: - Откуда вы узнали? - У тебя очень умная жена, Леша! Я же говорила? Ой! – она встала, - Пошли, пока он мне всю машину не уделал! - Кто? – удивленно поднял брови Алексей. - Сейчас увидишь. Спасибо, думаю, ты мне не скажешь, но что делать! Через несколько минут, Оксана открыла двери мужу и ее просто снесло в сторону восторженными визгом: - Бабулька! Собака! Эльвира Львовна вошла в квартиру и опустила на пол щенка: - Не знаю, насколько нужен он в хозяйстве, но для души полезен будет точно. По-моему, я угадала с подарком, так? – рассмеялась она, глядя на девчонок, которые тискали щенка. - Да! – хором выдохнули девочки. Людмила Леонидовна Лаврова
Валентина училась в университете, на финансиста. Красивая, гордая, она никого к себе не подпускала, и все думали, что она книжный червь. Да, она училась хорошо, экзамены всегда сдавала в основном на отлично, так что "хвосты" — это было не про нее. Так, она держалась до последнего курса, а потом сорвалась — влюбилась, потеряв голову в студента с параллельного потока. Павел был красавец, все девчонки по нему сохли, Валентина же держалась все годы учебы, за ним не бегала, глазки не строила, хотя поглядывала на него частенько. А на Новогоднем вечере он подошёл к ней сам. Оказалось, как он ей признался, что Валентина ему давно нравится, но он думал, что девушка его сразу оттолкнет, поэтому и не делал попыток раньше. И у них начался роман, Павел умел красиво ухаживать, поднабрался опыта за это время. Валентина была на седьмом небе от счастья и чуть не забросила учебу. Матери позвонил ее преподаватель и посетовал на то, что девочка может потерять красный диплом. Она к мужу, чтобы тот принял меры, и отец поставил условие: - Дочь, включи мозги, я понимаю, любовь и все такое, но тебе осталось всего ничего учиться, закончи уже нормально учебу, а потом можно и в отношения с головой. Иначе, все что я обещал, не сделаю, не хочу опозориться. А обещал он устроить ее на работу в хорошую компанию к своему приятелю, учились когда-то вместе, ей и место уже держали. Валентина и правда взялась вновь за учебу, написала дипломную работу, защитилась и вот она полноценный специалист. Отношения с Павлом не прерывались, просто реже встречались, он ведь тоже к защите готовился и кстати, он хоть и был гулена, но к учебе относился серьезно, понимал, что это его билет в будущее. Паша приехал из маленького городка и жить собирался в городе. И по окончании университета, он тоже успешно устроился в престижную фирму. Пришло время знакомить его с родителями, если отец отнесся к нему нормально, ну в том плане, что ничего вообще не сказал, то мама сразу после его ухода выдала ему резюме: - Красавец-кобель до мозга костей. Не будет тебе с ним радости в жизни, только и будешь его с чужих постелей вытаскивать, да от юбок отрывать. - Ну ты, мама, прямо эксперт по мужчинам, с чего ты взяла, что он будет гулять? Паша меня любит, понимаешь, любит. - Ну, если хочешь, пробуй, твоя жизнь, тебе в ней и крутиться. Только одно скажу, товарищу нужно зацепиться в городе и для этого пустил тебе пыль в глаза, типа, столько лет к тебе боялся подойти. Он просто ждал окончания учебы, нагулялся от души, разболтался, на всю оставшуюся жизнь, перепробовав кучу девчонок, выбирал. Так как ты не гулена, хоть и красавица, к тому же перспективная, обеспеченная, то подошла ему по всем параметрам. - Все хватит, сама сказала, что моя жизнь. Я его люблю и хочу быть с ним. - Хочешь – будь, всем нам надо на свои грабли в жизни наступить. Одна просьба от меня – не торопись с ребенком. Валентина попробовала и уже через несколько месяцев супружеской жизни вспоминала мамины слова. Она буквально прозрела, увидев вблизи, при совместном проживании неприглядные стороны своего красавца мужа. Когда женщина влюблена, у нее рассудок молчит и шоры на глаза опускаются. Во-первых Паша, как самовлюблённый эгоист, плевать хотел на желания Валентины, он просто жил для себя. Цветы, которые он раньше дарил чуть ли не каждый день, теперь стали редкостью и то, только тогда, когда он, провинившись и зная, что Валентина устроит скандал, мог преподнести одну-три розочки. Про день рождения жены он забыл, непросто купить подарок, а забыл даже поздравить. Хотя она ему за два дня до этого говорила, что приедут к ужину ее родители, не опаздывай. Он, конечно же, явился с пустыми руками, когда родители уже собрались уезжать. Он там что-то плел про завалы на работе, что совсем замотался, что даже подарок жене забыл в столе офиса. - А вот женскими духами успел надушиться где-то, наверное, там же, в офисе – уколола теща. - Да, брат… - только и сказал отец. Павел пару месяцев продержался, понимая, что почва горит у него под ногами и умаляя свой грех, сделал шикарный подарок жене в честь прошедшего дня рождения. Он вовремя приходил домой, пару раз дарил букеты, был нежен и внимателен. Валентина поверила ему и расслабилась. А через два месяца ее чуть не хватил удар. Она в тот день отпросилась с работы пораньше сходить в женскую консультацию, немного побаливал низ живота, но когда пришла, выяснилось, что медсестра напутала время и прием уже закончился. В клинике долго извинялись и ее переписали на другой день. Валентина расстроенная поехала домой. Когда вошла в квартиру, то сразу с порога увидела разбросанные вещи мужа и чужие, женские. Это было сверх всякой наглости. Она зашла в свою спальню, на ее кровати занималась активным блудом голая парочка. В Валентине все кипело, но она повела себя внешне спокойно, хотя хотелось рвать и метать. - Не помешаю? Дама завизжала от неожиданности, а Павел ляпнул, слезая с нее: - Валюша, это не то, что ты подумала… - Да я ничего и не думала, я просто все видела. А сейчас попрошу обоих участников шоу, одеться и вон из моей квартиры. Девица галопом пробежала в коридор к своим вещам, а Павел, замотавшись в простыни, вдруг нагло предложил: - Может поговорим, как интеллигентные люди? - Конечно, поговорим, только не здесь и не сейчас, а в суде. Освободите помещение, интеллигентное трепло. И больше ни единого слова. Павел понял, что проиграл. Он одевался молча, рассуждая про себя: "вот не хотел же тащить домой эту девку, как чувствовал, хотя с какой стати жена приперлась домой раньше?" Но спрашивать ничего не стал, демонстративно сложив руки на груди, наблюдал, как она складывает его вещи в чемодан, молчал. Прошел год после развода, но Валентина ни с кем не встречалась, не могла она на мужчин смотреть спокойно, в каждом из них она видела лгуна и гулену. Мама решила поговорить с ней, о том, что если ошиблась, то это не значит закрыться в раковину, как улитка, и не стремиться завести семью, детей. Валентина рассеянно слушала маму и вдруг, ее слух зацепился за слово – детей. - Да, ты права, мне нужен не мужик, а ребенок. - Но ведь для этого и нужен мужчина или ты забыла. - Ну невелика беда, на пару ночей найду подходящего. Мать вздохнула, снова дочь не в ту сторону собралась. Но она сама воспитана так, что родители доверяли ей и ее выбору в жизни, и она старалась не лезть в жизнь дочери, сама пусть думает и делает что хочет, все равно сделает как захочет. Вот и ее сегодняшний разговор не пошел на пользу, возможно, наоборот, зря она его затеяла – навредила и толкнула дочь не на ту стезю. Валентина не на шутку озадачилась идеей родить ребенка для себя, стала уже с интересом смотреть на мужчин и на работе тоже. И вот в один из дней она сидела, задумавшись и грызла ручку и вдруг услышала приятный мужской голос: - Тоже не можете избавиться от школьной привычки? Валентина посмотрела в сторону говорившего, это оказался новенький, Вадим Александрович, его взяли на место уволившегося финансиста-аналитика. Она внимательно посмотрела на него, он смешно сморщил нос, в ожидании ее ответа и неожиданно для себя засмеялась: - Вы знаете, не могу, как задумаюсь и, если в руках ручка, она автоматически перебирается в рот. - Со мной такая же история, хоть мама и била по рукам. И тут они оба засмеялись, и между ними как-то незримо образовался мостик из их маленькой тайны. На следующий день в обеденный перерыв Вадим Александрович пригласил ее на чашечку кофе в соседнюю с их офисом, кафешку. Разговор завязался сразу, у них, как ни странно, помимо жевания ручек оказалось несколько общих интересов. В общем, они мило поболтали, на следующий день продолжили уже после работы свои разговоры все в том же кафе. На этом они не остановились, встречи продолжались и вскоре молодые люди поняли, что им вместе очень уютно. Вадим жил в пригороде в двухкомнатной квартире с младшим братом, который недавно вернулся из армии, мама умерла два года назад, а отец их оставил еще когда они были маленькие. Вадим был хорошим и заботливым старшим братом, он практически вырастил младшего, так как мама чуть ли не постоянно лежала в больницах – рак. Как-то вечером, когда Вадим проводил Валентину до дома, она пригласила его погреться, так он остался у нее первый раз, потом стал чаще и через два месяца Валентина уже знала, что она беременна. К этому времени она лучше узнала отца своего будущего ребенка, он ей нравился, очень. И в тот вечер, когда она показала ему тест на беременность с двумя полосками, он прямо засветился от счастья, обнял ее и прошептал: - Давай родим, пожалуйста, я вас буду всегда очень-очень любить. На свадьбе мама спросила: - Так ты его как донора нашла или влюбилась? - Все вместе, а если честно, он мне сразу как-то запал, когда я глянула, как он смешно нос сморщил. Мама засмеялась: - Первый раз слышу, чтобы носом очаровывались. Но в твоем случае, это замечательно, парень отличный и видно, что тебя любит по-настоящему. Смотри, как быстро он нашел общий язык с папой, болтают уже минут пятнадцать, не обращая внимания на гостей, а главное, на невесту. Пошли, разобьем эту милую парочку. И мама с дочкой смеясь, пошли к своим любимым мужчинам. ФАНТАЗЁРКА И &К Из сети интернет
Сын Галины месяц назад женился во второй раз, и привёз эту красивую тринадцатилетнюю девочку Милу, дочку новой жены, к новой бабушке. Привёз на целую неделю. Мама Милы, перед тем, как уезжать, шепнула свекрови: - Имейте в виду, Мила первый раз в деревне. И характер у нее очень не простой. Сами понимаете - такой возраст. Так что, будьте с ней построже, пожалуйста. Если что, звоните, я приеду и её заберу. - Что значит - если что? - не поняла Галина. Новая невестка только улыбнулась, чмокнула в щёку свекровь, села к мужу в машину, и они уехали. - Милашка, сходи за водой, - тут же попросила Галина девочку и протянула ей пустое ведро. - Куда сходить? - не поняла девочка. - На колонку? - А колонка, это что? - Колонка - это колонка. Там, за воротами, недалеко от дома, стоит такая штучка с рычажком. Ведро под неё ставишь, на рычажок давишь, воды набираешь и несешь в избу. - Баба Галя, вы что? - девочка огромными глазами смотрела на Галину. - Воду, вообще-то, набирают из крана на кухне. Кран же у вас есть? - Кран-то у нас имеется, - улыбнулась Галина. - Но вода из него уже неделю как не течёт. - Почему? - А потому что воду на нашей улице слесарь Степан перекрыл. Говорит, какой-то вентиль менять надо. Так что придётся нам пока на колонку ходить. Там вода всегда есть. - Нет... - девочка поставила ведро на землю. - Я этого делать не буду. Раз кран есть, из него должна течь вода. - Хорошо, - пожала плечами бабушка. - Тогда умываться пока будешь здесь. - Она подвела Милу к огромной бочке, которая стояла под дождевым сливом. - Зачерпнешь ладошкой дождевую воду и умывайся. - Бабуля, вы чего? - девочка удивилась ещё больше. - В этой бочке, вон, червячки плавают. - Это мотыль, личинки комаров.- пояснила Галина. - Они не кусаются. - А зубы чистить? - сморщилась девочка. - Тоже воду отсюда брать? - Конечно. Нет же воды в рукомойнике. - Ладно, тогда я схожу… - недовольно протянула девочка, взяла опять ведро в руки и нехотя пошла к калитке. Вернулась она минуть через пятнадцать. Вернулась вся вспотевшая, хоть и в ведре её воды было литра три, не больше. - Ты, чего так долго? - спросила Галина. - Я не знала, как колонка включается. Хорошо, дяденька шёл мимо, научил. - Вот и славно. - Бабушка тут же вылила воду в рукомойник, и опять протянула ведро девочке. - Так, Милашка, на умывание вода есть. Теперь нужно натаскать воды для того, чтобы ужин приготовить. - Чего? - Девочка испуганно посмотрела на бабулю. - Ещё и для этого вода нужна? - А как же? Но если хочешь, я из бочки зачерпну, - пожала плечами Галина. - Не надо! - воскликнула девочка, схватила ведро и опять побежала на колонку. Так она бегала пять раз. А Галина в это время начала готовить еду. - Бабуля, а почему водопровод не ремонтируют? – спросила вдруг девочка, совсем умаявшись. - У нас в городе, если что-то ломается, позвонил куда надо, и через час вода из крана течёт. - А у нас и звонить не надо. На соседнюю улицу в пятьдесят восьмой дом сходить, и сказать. Только у них-то в доме вода есть, поэтому Степан и не торопится. - А почему ты к нему не сходишь и не потребуешь? - Ходила сто раз, - махнула бабушка рукой. - Но Степан, то в поле, то на ферме, то ещё где-то. Говорит, завтра приду. До сих пор идёт. Он же у нас - один на всю округу. - Ладно... - Девочка задумалась, потом переспросила: - Какой дом, говорите? - Пятьдесят восьмой. - А в какой он стороне? - В той. - Галина кивнула в сторону дома Степана. - А ты чего удумала? - Я сейчас сама к вашему Степану схожу. Мила так быстро юркнула за калитку, что Галина не успела даже опомниться. Ушла и пропала. Через полчаса Галина не выдержала и сама поспешила к дому слесаря. - Девочка моя у вас была? - спросила она у жены Степана. - Эта хулиганка, твоя, что ли? - посмотрела на неё косо Наталья. - Почему xyлигaнкa? - А потому! Знаешь, что она мне тут устроила? Сначала требовать стала, чтобы я Степана немедленно ей предоставила. Потом стыдить удумала, что Степан, понимаешь ли, думает только о себе. Это мой Степан-то, который носится как угорелый по всему району. Ну, я на неё веником и замахнулась. Так она мне говорит, если Стёпа воду сегодня же не даст вам в кран, она нам сарай сожжёт. Представляешь? - Господи, - схватилась за сердце Галина. – Неужели, Милашка так и сказала? - Милашка? - Усмехнулась Наталя. - Не дай Бог кому с такой Милашкой связаться… - А сейчас она где? - Откуда я знаю? Побежала, наверно, Степана искать. - А он где? - В поле, где ему ещё быть в страду. Он технику ремонтирует, а меня тут малолетки пугают. - Господи! - опять воскликнула Галина, выскочила из избы и со всех ног побежала в сторону поля, туда, где шла уборочная. До поля она так и не добежала. Потому что увидела трактор, который ехал ей на встречу. Трактором правил Степан, а рядом с ним сидела сердитая Мила. Увидев Галину, Степан нажал на тормоза. - Твоя? - перекрикивая грохот трактора, закричал он, кивая на девочку. Галина тоже закивала. Потом испуганно закричала: - А ты куда её везёшь, Стёпа? К участковому, что ли? Запомни, она малолетняя! Её арестовывать нельзя! - Какой ещё участковый? - воскликнул Степан. - Еду вентиль вам менять. А то эта твоя девчонка, зaразa такая, под колёса комбайнов бросается. Говорит, гвоздём колёса начну всем протыкать, если я тебе воду не дам. Дypындa, разве ж комбайну колёса гвоздём проткнёшь? - Степан вдруг восторженно засмеялся. - Эх, нам бы таких шустрых подростков в деревню побольше. Мы бы здесь через несколько лет таких делов наворотили. Мы бы снова нашу жизнь наладили. Ну чего, разбойница? - обратился он вдруг к девочке, - порулить трактором хочешь? - Хочу! – закричала радостно Милаша. - Ну, так, садись на моё место, бери руль, поедем твой водопровод ремонтировать, - скомандовал Степан. – Но с условием, что ты мне ключи будешь подавать. - Ладно! – закричала девочка и, счастливая, схватилась за руль. Милашу родители увезли из деревни только через двадцать дней, ровно тридцатого августа. И то - кое-как - только потому, что через день нужно было идти в школу. А то бы она ещё задержалась. Дел-то в деревне по осени невпроворот. Рассказы Анисимова

Модератор форума

Последние статьи

Комментарии