Домовик

  • Меценат
  • Автор темы
0f2106408066f3e006c22.jpg

На другой день Варюшке стало уже легче, но мама не разрешила ей пока покидать постель и велела лежать и отдыхать, а сама ушла на работу. С Варюшкой остался папа, у которого выпало несколько дней выходных из-за простоя на стройке. Папа сказал, что какой-то там дядя не доставил вовремя нужные им строительные материалы, вот и работа встала.

- Но это ничего, вот как раз и с тобой побуду! - сказал он Варюшке, целуя её в пахнущий тёплым молоком лобик.

И почему маленькие детки всегда пахнут сладким молочком, кто это разберёт?

- Ну как ты себя чувствуешь, Варюха-горюха? - весело спросил он, - Будем горло полоскать, как мама велела или ну его?

- Да оно и не болит вовсе, - поморщилась Варюшка, представив противный солёный раствор для полоскания — фу.

- И я никакая не горюха, - ответила она папе, - Я очень даже счастливая!

- Вот оно как? - рассмеялся папа, - Так что, счастливая Варюха, может чаю попьём?

- Давай, - обрадовалась девочка, - С малиновым вареньем?

- Ага, - кивнул папа, - Только сначала температуру измерим.

И, встряхнув градусник, папа поставил его дочке под мышку и пошёл на кухню готовить чай.

На кровать к Варюшке закатилась колобком Домовиха:

- Ты же ж наше дитятко, как ты, Варюшка?

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась девочка, - Уже почти хорошо, только головка ещё болит и ручки с ножками .

- А я вот как раз тебе травки принесла лечебной от соседушки. Вчера ещё сбегала, да ты уж спала. Я ночью-то отвар сготовила. Вот, выпей-ко, не бойся , не горький он. Я своих ребят завсегда им лечу, когда зимой захворают.

Варюшка взяла из рук Домовихи глиняный кувшинчик, размером с два напёрстка, он был ещё тёпленький.

- Всю ночь в печи держала — похвалилась Домовиха, - Настаивала.

Варюшка поднесла кувшинчик ко рту и выпила одним глотком ароматную жидкость. И удивилась — такой отвар был вкусный да сладкий, то ли на компот вишнёвый похож, то ли на клубничное варенье.

- А я думала, что все лекарства горькие бывают, - сказала она Домовихе и протянула той обратно её кувшинчик, - Спасибо вам большое!

- На здоровье, девонька, - ответила Домовиха, - Да то ведь ваши, людские лекарства-то. А мы дарами матушки-природы лечимся, а она заботливая да любящая, оттого и вкусно всё у неё, даже и горький отвар покажется сладким, потому что с любовью он. Ну ты пока отдыхай, побегу я к Подполяннику, надобно ему носочки отнесть, вчера связала. А то ноги у него в подполе-то зябнут, холодно там.

- Ой, а кто это такой? Под… Поле.. Поля…

- Подполянник. Кум наш. Под полом живёт, в подполе. Там всему голова. Как вот Клетник в чулане. У кажного места хозяин должен быть, чтобы пригляд был. Так то. Иначе не будет порядка. Ну, отдыхай покамест, а вечерком к тебе Сам заглянет. Ты ведь с ним ещё так и не знакома, с мужем-то моим.

- С Домовым? - ахнула Варюшка.

- Ага.

- А он тут самый главный?

- Самый что ни на есть, - подтвердила Домовиха, - Да ты не переживай, он добрый, хоть и виду строгого. И тебя полюбил. Ты девочка хорошая, ласковая, никто из наших от тебя плохого не видал, ко всем-то ты с заботой. И Жировика кормишь, и Клетника похвалила, и Зеркалицу уважила.

Варюшка засмущалась и опустила глазки. Тут в её закуток за печкой вошёл папа с чашкой чая и баночкой варенья в руках.

- А с кем ты разговариваешь, дочка? - спросил он.

- Ни с кем, так песенку напеваю, - ответила Варюшка и улыбнулась.

- Да ты прям будто оживилась даже, - подивился папа, - Вот умница, поправляйся скорее! Пойдём с тобой снеговика лепить, снега ночью выпало столько, что весь двор замело.

- Смотри-ка и температура нормальная! - обрадовался папа, забирая у Варюшки градусник.

День пролетел незаметно. Варюшка немного порисовала в альбоме, который папа принёс ей прямо в кроватку, посмотрела мультфильмы по телевизору, почитала книжку и поспала после обеда. И вот уже опустились сумерки поздней осени, когда за окном почти уже зима. Мягкий, голубоватый свет струился в окна, падал снежок в свете фонаря, кружился словно в волшебном шаре, который привёз Варюшке дядя из города. В шаре, на круглой поляне, усыпанной цветами, стояла хрупкая, изящная балерина в голубой пачке. Она стояла на одной ножке, чуть склонившись вбок и смотрела большими грустными глазами на Варюшку. Стоило потрясти слегка этот шар, как внутри поднималась самая настоящая метель, а балерина начинала кружиться, искристые снежинки танцевали вместе с ней и сверкали разноцветными блёстками, плавно опускаясь вниз.

Родители ужинали на кухне, а Варюшка, поев, лежала в своей кроватке. Вдруг она почувствовала, как на её ноги опустилось что-то тяжёлое.

- Васька, это ты? - Варюшка подняла головку.

Но вместо кота на одеяле сидел мужичок, ростом с Ваську, с окладистой пышной бородой, в рубахе и полосатых штанах, в лаптях и шапчонке.

- Ты кто? - спросила Варюшка.

- Домовой ваш, - улыбнулся мужичок и глаза его блеснули зелёным светом, - Вот, знакомиться пришёл!

Варюшка ахнула и прижала к губам одеяло.

- Да ты чего? Испужалась никак, девонька? - поспешил успокоить её Домовик, - Ты что это, никого из жильцов не боялась, а меня испужалась.

- Да ведь ты самый тут главный, - ответила тихонько Варюшка.

- Ну дак и что с того? Не бойся, я тебя не обижу. Как здоровьице-то твоё нынче? Ох. И напугала ты нас вчера!

- Уже почти хорошо, - ответила Варюшка, - Я и сама испугалась этой страшной старухи. А кто она была?

- Трясавица, - ответил Домовик, - Одна из сестёр-лихоманок. Всего-то их дюжина, двенадцать то бишь. На тебя-то Трясавица напала, а ещё ессь — Ворогуша, Гнетуха, Бледнуха да Желтуха, Знобуха да Маяльница, Невея, Синяя да Безымянная, Знобилка да Ломовая. Вот их сколь. Да одна гадость от них людям. Хвори нагоняют, нападают, скручивают. Да не бойся, сюда ни одна из них не сунется. Как мы только в саду-то её проглядели? Видать занят был чем-то Огородный, коль пропустил дрянную старуху в сад. Да ничего, он теперича тоже начеку будет. Уж я ему наказал следить крепко.

- А хочешь я тебе сказку на ночь расскажу? - спросил домовик у Варюшки.

Глазки девочки загорелись:

- Ой, конечно, ещё как хочу! Я сказки люблю!

- Тогда ложись поудобнее, закрывай глазки да слушай, - ответил Домовой и сам устроился поудобнее. Васька, пришедший на ночь к хозяюшке, тоже свернулся клубочком возле Домовика, и тот принялся чесать его за ушком и гладить полосатую спинку, да повёл сказ…

Художник Валерий Славук

- Жила в одном доме бабка злая-презлая. До того она была вредная да неуживчивая, страсть. К ней и дети родные с внуками нечасто захаживать-то старались, ведь доброго слова от неё никто и не слыхивал. Всех она ругала на чём свет стоит да хаяла. Как людей, так и жильцов своих.

А жильцы в доме, как и следовало, водились. Да только от того, что хозяйка им досталась хуже волка, и жильцы под стать подобрались — Злыдни да Шишига, Обдериха да Ночницы. Ох, и туго приходилось Домовому в той избе. Никакого сладу с бабой не было. Поначалу-то он, конечно, хороший был, добрый. Да только прожив с такой старухой почти век, стал и сам вредным. Даже и вид его изменился — страшной стал да волосатой, нос крючком вытянулся, глаза, что две плошки, лапы когтистые. И пакостить стал. Назло хозяйке.

Та его костерит день деньской, а Домовик от её слов еще больше сердится да хулиганит. То крынку с молоком разобьёт, то цветок с окна столкнёт, то соли в щи насыпет, то веник на прутики разберёт. Так и жили. Никакой радости в том доме не было. Что ни день то ссоры да ругань.

Но вот пришло время и померла бабка. Старая она уж была. Съехались дети да внуки, дом заколотили. А по весне и продали его. И купила тот дом молодая семья. Муж да жена. Только недавно они свадьбу сыграли и до того рады были своему собственному жилью, что от радости светились. Навели они в избе порядок — сор вымели, печь побелили, обои поклеили да занавески светлые повесили. На окошках снова цветы в горшочках появились, на комоде салфеточки вышитые, на полу половички самотканные. Жить бы да радоваться.

Ан нет. Домовой-то привык уже злым быть да хулиганить. Уже не верил он людям.Думал, что все они такие — склочные да невесёлые, как прежняя его хозяйка. Ну и стал она пакостить новым хозявам. Что ни день, то новый сурприз! Молодая хозяйка уже и не знает что ей делать, дома одна оставаться боится. Домовой-то на неё нападать стал — то за ногу щипнёт, когда она на диване сидит, то за волосы дёрнет, когда она причёсывается у зеркала, то ночью придёт да на грудь вскочит и давай душить да давить.

Что делать? Как быть? Хоть дом продавай! Нет житья молодым. А жена то уже дитя под сердцем носит, куда им идти? Свой угол нужен. А тут соседушка раз в гости зашла, баба Матрёна. Она хорошая была старушка, приветливая да ласковая ко всем. Молодая хозяйка ей и поведала обо всём.

- Так и так, - говорит, - Хоть из дому беги. Как жить не знаем. Видать тут черти живут.

- Нет тут чертей, - отвечает бабка Матрёна, - А это у вас Домовик шалит. Всё оттого, что обижен он на людей крепко. Хозяйка-то его прежняя шибко злая была. Не любила его, не привечала, слова хорошего не говорила. Вот и сделался он эдаким.

- Как же быть теперь?

- А вот как, ты на него не серчай, а задобрить его попытайся. Уйти-то никогда не поздно. Кашки ему за печью оставляй, молочка, помощи да совета проси, глядишь и оттает он.

Сказано-сделано. Так и стала женщина делать. Поначалу-то ничего не менялось. А после потихоньку-помаленьку и понял Домовик, что его здесь уважают да ценят, и оттаяло сердце его. Стал он вновь таким, каким и прежде был когда-то, помощником да добрым хозяином. Всех Злыдней да Ночниц из избы повыгонял. А когда народился у молодых дитёночек, стал люльку качать да колыбельную ночью петь, чтобы хозяюшка отдохнула. И зажили они в ладу да согласии. В жизни ведь оно как, коли ты к другим с добром, дак и тебе добро возвращается. Вот и сказке конец, а кто слушал молодец.

Домовик посмотрел на Варюшку, которая сладко сопела, улыбнулся, подоткнул со всех сторон одеялко и, спрыгнув на пол, исчез в углу за печкой.
:devilish: