- 27 Май 2025
- 653
- 247
- 486
Инициатор темы
В других людях нас раздражает то, что мы осудили и предали анафеме у себя внутри.
Когда мы раздражаемся на нахала — это наше собственное врожденное нахальство, которое, вместо того, чтобы быть направленным в позитивное русло, было подавлено и исключено из жизненного цикла, вылезает наружу — обозленное и корявое. Мы видим в нем напоминание о том, что долгие годы учились прятать ото всех и от себя.
И когда нам о нем кто-то невольно напоминает, мы вешаем всех собак на него — мы раздражаемся на него и считаем ЕГО плохим. Нам кажется, это он сволочь, а мы — хорошие.
А он не сволочь, ему всего лишь повезло, что в детстве ему это качество не «ампутировали».
Поэтому, если всмотреться вглубь себя еще внимательнее, то окажется, что мы ему даже завидуем — «Ему можно, а мне нельзя!» — и от этого раздражаемся еще больше.
Мы — не хорошие и не плохие. Мы такие, какие есть. Кто-то знает себя лучше, кто-то хуже. Кто-то очень пуглив и сильно боится оказаться плохим.
Кто-то очень настырен в том, чтобы доказывать всем свою хорошесть.
Но, научившись однажды делить все на черное и белое, мы несем этот крест по жизни, разрывая себя и весь мир на части.
Взрослея, человек должен бы узнать и принять все стороны своей души, потому что только ребенок вынужден слепо соглашаться с тем, что считать плохим, а что хорошим.
Взрослый — должен бы сам для себя определять эти границы.
Но мало кому хватает духу взглянуть себе внутрь — на темную заброшенную часть души, на те качества, которые когда-то пришлось спрятать подальше, чтобы не гневать родителей.
Когда мы раздражаемся на нахала — это наше собственное врожденное нахальство, которое, вместо того, чтобы быть направленным в позитивное русло, было подавлено и исключено из жизненного цикла, вылезает наружу — обозленное и корявое. Мы видим в нем напоминание о том, что долгие годы учились прятать ото всех и от себя.
И когда нам о нем кто-то невольно напоминает, мы вешаем всех собак на него — мы раздражаемся на него и считаем ЕГО плохим. Нам кажется, это он сволочь, а мы — хорошие.
А он не сволочь, ему всего лишь повезло, что в детстве ему это качество не «ампутировали».
Поэтому, если всмотреться вглубь себя еще внимательнее, то окажется, что мы ему даже завидуем — «Ему можно, а мне нельзя!» — и от этого раздражаемся еще больше.
Мы — не хорошие и не плохие. Мы такие, какие есть. Кто-то знает себя лучше, кто-то хуже. Кто-то очень пуглив и сильно боится оказаться плохим.
Кто-то очень настырен в том, чтобы доказывать всем свою хорошесть.
Но, научившись однажды делить все на черное и белое, мы несем этот крест по жизни, разрывая себя и весь мир на части.
Взрослея, человек должен бы узнать и принять все стороны своей души, потому что только ребенок вынужден слепо соглашаться с тем, что считать плохим, а что хорошим.
Взрослый — должен бы сам для себя определять эти границы.
Но мало кому хватает духу взглянуть себе внутрь — на темную заброшенную часть души, на те качества, которые когда-то пришлось спрятать подальше, чтобы не гневать родителей.
